— Ты мог их остановить, — пробурчал Арчи.

— Всё случилось так быстро. Это был чистый кошмар. Они стащили с него ботинок и прямо у меня на глазах… — Клей остановился. — Покажи им, Арчи.

Рыжеволосый подался вперёд и снял ботинок. Теперь стало ясно, почему он прихрамывал, когда мы вели его в парикмахерскую. На большом пальце, всё ещё распухшем и багровом, не было ногтя.

— Это их работа! — прошептал он со слезами на глазах.

— У них были щипцы, — продолжал Клей. — Конечно, несчастный завопил во весь голос, так что завтрак встал мне поперёк горла. И я понял — откажись я, они примутся за меня! Такого дикого варварства я в жизни не видел, вот и вышло, что выбирать мне не приходится.

Мы переехали сюда. Мне пришло в голову снова открыть тут парикмахерскую и — вы верно угадали — сделать всё, чтобы клиенты сюда и носа не казали. За всё время, что мы здесь, я постриг человек пять… Неплохо, кстати говоря, постриг, это я вам точно говорю. А так я горбатился под землёй, а Арчи стоял на стрёме. Работёнка, доложу я вам, не сахар. Камень, известняк. Куда девалась старая добрая лондонская глина?

— А после убийства Скотта Лавелля Кларенс Деверо дал о себе знать? — спросил Джонс.

Клей покачал головой.

— Сам Деверо — нет. О смерти Лавелля я прочитал в газетах, и мы с Арчи купили бутылочку джина и выпили за нашу свободу. Хотя у меня сосало под ложечкой — рано радоваться. На следующий день явилась публика похлеще. Я не из тех, кто любит стучать, но для этих замечательных господ сделаю исключение. Эту птицу звали Эдгар Мортлейк. Высокий, одет, как на обложке журнала, волосы чёрные, зализанные.

— Мы его знаем.

— Таких лучше не знать! Он дал нам ещё две недели, чтобы добраться до хранилища. А если нет, нам оторвут ещё один ноготь!

— Тебе-то ничего не отрывали!

— Ладно, Арчи, не придирайся к словам. Сказал он именно так, и с того дня мы снова пашем не покладая рук.

— Допустим, вы забираетесь в хранилище — что дальше?

— Мистер Мортлейк сказал, что сам нас найдёт.

— То есть награбленное вы должны передать ему?

— О, да. Он хочет всё забрать лично. Эти американцы не доверяют никому. Воровская честь у них не в почёте. Мы с Арчи сомневаемся — вдруг они решат, что половины им мало? Заманят нас в ловушку — и чирк ножом по горлу!

— Ловушка будет, — пробормотал Джонс. — Только попадёте в неё не вы. А сейчас я очень хотел бы взглянуть на ваш тоннель. Это наверняка торжество инженерной мысли. Мне также интересно знать, как вы собирались попасть внутрь самого хранилища.

— Да там всего-навсего кирпичная кладка. На первом этаже стальная обшивка, а снизу сейфы почти не защищены. Мистер Деверо всё изучил от и до, тут к нему вопросов нет.

Мы встали из-за стола, так и не притронувшись к чаю, по крутой и узкой лестнице спустились вниз и оказались в подвале прямо под парикмахерской. Вчетвером мы едва там помещались. Почти всё пространство занимали холмики почвы и битого кирпича. Одна из стен была проломлена, я опустился на четвереньки и увидел круг уходящего вдаль тоннеля, путь освещали керосиновые лампы, а стенки подпирала крепь из наспех сколоченных деревянных планок. Как Джон Клей тут не задохнулся? Даже в подвале воздух был удушливый и промозглый. Рыть проход он мог только на коленях, согнувшись вперёд и подпихивая под собой выбранную почву.

— Вы были со мной более чем откровенны, мистер Клей, — промолвил Джонс, лицо его бороздили густые тени от керосиновых ламп. — И все ваши прошлые преступления сейчас рассматриваться не будут.