Она почесала щеку плечом.

– Федр, убери ее! – завопил инспектор. – Почему ты меня не предупредил?!

– Хм, а я думал, вы тут в картишки режетесь, тихо – мирно.

– С картишками тут совсем плохо, – заворковала Шишка. – Ночами так грустно и одиноко, вы не представляете… Я пробовала научить роботов, но они такие бестолочи. Представляете, вдвоем вистуют на восьмерной. Дураки! А инспектор такой бледненький, такой несчастненький… Жена, верно, за ним совсем не смотрит… – она посмотрела на инспектора едва ли не со слезами на глазах.

– Инспектор сейчас одинок, – подлил я масла в огонь.

– Оно и видно. Но мы это как-нибудь поправим… Я тут курицу стащила, на кухне. Инспектор отказывается есть. Вы, Фёдор, хотите курицу?

– Хочу!

– Жаль, – вздохнула она. – Я думала, инспектор потом съест.

– Где вы ее нашли? – спросил я у человека, который теперь лишился и курицы.

– На складе туристического снаряжения, – ответила она за инспектора. – Там мыши бегают – просто ужас! И холод жуткий.

– В спальниках спали?

– Да, в них… – она насторожилась.

– С обогревом? – снова спросил я и снова получил утвердительный ответ. – Ну вот, инспектор, а вы спрашивали, почему у спальника, который дала вам Катя, так быстро сели батареи. Шишка и здесь вам досадила. А вещи зачем воровали? – я опять обратился к Шишке.

– Воровала? Ах, одежду… Не воровала, а покупала. Я оставляла за нее деньги. Нужна же мне чистая одежда. Душевых тут навалом, а одежды нет.

– Про деньги постояльцы ничего не говорили.

– Значит я не ошиблась. Я выбирала постояльцев, кто похуже – понеприятней. И, видите, не ошиблась. Бывают очень неприятные люди, но к вам с инспектором это не относится. Вы славные, особенно инспектор. Катя тоже хорошая, не то что повар. Он заметил, что пропала курица. Правда, денег я за курицу не оставила – не успела. А инспектор, все равно, лучше всех!

Виттенгер уткнулся в подушку и издал протяжный, полный безысходности вой. То был вой зверя, раненого в душу.

– Биороботов легко взломали? – спросил я, переждав, пока не утихнет вой.

– В два счета. Там и взламывать нечего. Но почерк у них ужасный, согласитесь.

– Да нет, нормальный почерк. Позвони Бенедикту, он там, бедолага, переживает… Ладно, у меня дела, я вас оставляю. Крепитесь, инспектор.

– Не уходи-и-и! – завыл он мне вслед.

Удачи меня преследовали одна за другой. Уверовав в собственную гениальность (должен же быть на Фаоне хоть один гениальный сыщик, а то всё кибернетики да физики), я решил, что теперь знаю, как вывести из игры Вейлинга. Нейтрализовать его было необходимо, поскольку он мешал мне подружиться с Цансом, взяв с того слово молчать обо всем, что связано с продукцией «Виртуальных Игр».

Вейлинг сидел в нижней гостиной, с ним были Цанс и Брубер. Я позвонил ему на комлог и сказал, чтоб через пять минут он был у себя в номере, если не хочет говорить о Счастливчике при посторонних. Вейлинг послушался. Когда он отпер дверь в номер, я вышел из ближайшего ответвления коридора, в три прыжка догнал его и толчком в спину заставил долететь до дивана рядом со столиком с зеркальными часами.

– Вы взбесились!!! – завопил он. – Я вызову охрану!

– Вызывай сразу «скорую».

Однако на всякий случай я избавил его и от комлога и от интеркома. Сходил проверил, надежно ли заперта дверь.