Полковник сжал кулаки и выпрямил спину. Просьба Рунда прозвучала как приказ, то есть как откровенная провокация. И полковник был готов на нее поддаться, он даже желал этого – так у него чесались руки.

Дабы избежать кровопролития, я сознался:

– Там был я.

До этого момента Рунд не обращал на меня никакого внимания. Подумаешь, какой-то мелкий полицейский чин сопровождает своего босса.

– Это ваш человек? – спросил он Виттенгера удивленно. – Вы не имели права…

– Нет, я сам по себе, – перебивая, ответил я и назвал свое имя. Одному богу известно, что ответил бы Виттенгер.

– А где твой флаер? – неожиданно подал голос охранник у дверей.

Разумеется, я его проигнорировал, но Рунд повторил вопрос.

– Где б он ни был, он конфискован, – Виттенгер поставил точку по-полицейски афористично. Он будто бы знал, что флаер фактически краденый.

– Вы летали на энергостанцию к Эппелю? – спросил Рунд.

Я подошел к директору вплотную и показал посмертный снимок Чарльза Корно.

– Нет, вот к нему.

Всем известно, что, показывая снимок, надо держать его так, чтобы видеть глаза того, кому показываешь. Это правило я нарушил, потому что Виттенгер буквально вывернул шею, желая подсмотреть, кто там на снимке.

– Кто это? – подняв глаза, с безразличием спросил Рунд.

– Удобнее с глазу на глаз.

Словно потеряв меня из виду, Рунд обратился к остальным:

– Предлагаю на время прерваться. Я оторвал вас от завтрака, вероятно вы хотели бы его, так сказать, завершить… Эппеля мы поселим в каком-нибудь из номеров, пусть Катя сама предложит, в каком номере его удобнее разместить. Мои люди будут его охранять.

– Номер должен быть соседним с моим, – потребовал Виттенгер.

– Я все устрою, – испуганно пообещала Катя.

Бенедикт не принимал ни какого участия в обсуждении его собственной судьбы. Похоже, ему было все равно. Или он планировал очередной побег.

Виттенгер устроил мне выговор:

– Вот как значит! Без меня решил обойтись! Я тебя на «Вершину Грез» взял?

– Взял, – признал я виновато.

– А ты? Почему полетел один?

– Инспектор, вы бы сказали, что это незаконное вторжение на охраняемую территорию. Вы бы и сами не полетели и мне не дали. А чем кончаются ваши официальные запросы, нам обоим известно…

– Чтоб больше никакой самодеятельности! – заревел он.

Я пообещал, хотя в душе понимал, что сдержать обещание мне не удастся.

Кате удалось уговорить одного из соседей Виттенгера перебраться в другой номер. Охранники турбазы установили камеры слежения, выведя изображение на экран в номере Виттенгера и на его же комлог. Следить, чтобы все было как надо Виттенгер поручил мне, поскольку сам он мало смыслил в подобной аппаратуре.

– И никаких с глазу на глаз, – предупредил он меня.

Рунд то куда-то исчезал, то буквально лез мне под руки, но ревнивый Виттенгер зорко следил за тем, чтобы мы не оказались наедине.

Пока шли все эти приготовления, Бенедикт оставался в нижней гостиной под присмотром двух охранников – местного и из Центра. Шишка крутилась возле него, смазывая раны и налепляя пластыри. Охранники сначала ее отгоняли, но в конце концов сдались. Если Шишке что-то надо, она этого добьется. Потом к Шишке присоединился Цанс. Профессор успокаивал любимого ученика и ругал охранников за бесчеловечность. Однако он не обладал ни Шишкиным обаянием, ни изворотливостью, поэтому был вытолкнут из гостиной без лишних церемоний.

Я замети, что бывшие научные оппоненты – Цанс и Рунд – делают вид, что впервые слышат друг о друге.