– Я директор Центра Радиокосмических Наблюдений, доктор Рунд, – представился предводитель нападавшей стороны. – У нас есть информация, что на турбазе скрывается человек…

– Не части, – перебил его Виттенгер. – На турбазе скрывается человек двести. Часть из них сейчас завтракает. Не будем им мешать. Катя, где мы могли бы поговорить?

Катя, бледненькая и напуганная, осторожно приблизилась к нам и дрожащим голосом предложила:

– В нижней гостиной будет удобно, я думаю…

– К черту удобства! Пошли, пошли, – он замахал руками, подгоняя Рунда и его команду, как домашних прероркусов, или как гусей – кому что ближе.

На лестнице он выхватил у меня бластер, и мне пришлось срочно бежать за своим. Шишке он приказал ждать в ресторане. Только мы ушли, как она принялась настраивать антенну комлога на торт-мороженое.

В гостиной, рассевшись по мягким диванам и креслам, мы ощутили какой-то прилив миролюбия. Ночь, продолжавшаяся уже двадцать часов, исказила восприятие времени, утро казалось не утром, а продолжением вчерашнего вечера, ночной сон – краткой дремотой перед ужином.

Камин был зажжен, оранжевые языки лизали прозрачные блоки каминных стенок. Не в силах отогнать мысль, что блоки сделаны изо льда, я все ждал, что они вот-вот потекут. На каминной полке из серого мрамора стояли часы в цилиндрическом корпусе, позади них – отполированный до зеркальности металлический поднос. Наклонив голову, я увидел отражение второго циферблата. Отражение показывало то же время, что и стрелки на циферблате, обращенном ко мне.

Оружие было зачехлено и убрано. Самым вооруженным казался Бенедикт – наручники на нем были потяжелей кастета. Поэтому его посадили подальше в угол, между камином и стеной, противоположной окну. Четыре охранника – два с нашей стороны, два с стороны противника – расселись таким образом, чтобы каждый мог видеть всех остальных.

– Прежде всего, хочу попросить прощения у нашей очаровательной хозяйки, – Рунд галантно расшаркался перед Катей. – Мы погорячились.

Катя приняла извинения и забилась куда-то в угол, но не в тот, где сидел Бенедикт.

Виттенгер подхватил эстафету:

– От имени Галактической Полиции выражаю благодарность Центру эээ… Наблюдений в лице господина Рунда за помощь в захвате опасного преступника Бенедикта Эппеля, разыскиваемого за убийство Чарльза Корно, кибернетика с планеты Фаон. Теперь я должен препроводить подозреваемого Эппеля на Фаон, где он предстанет перед судом, ибо, как вы понимаете, суд обязан состояться в эээ… непосредственной близости от места преступления… Спасибо, господа, еще раз спасибо.

Оратор из Виттенгера так себе.

Они с Рундом пожали друг другу руки. От лобызаний, слава богу, воздержались.

– Полностью согласен с господином полковником, – расцвел широкой, жабьей улыбкой Рунд. – Бенедикт Эппель немедленно перейдет в ваше распоряжение, вы только прикажите ему ответить на пару вопросов…

Галантность Виттенгера имеет вполне обозримые границы. Произнесенная им вежливая фраза исчерпала запас галантности на три четверти. И пускай по слухам все доклады за Виттенгера пишет его секретарша, будущее время от настоящего он в состоянии отличить, не говоря уже о плохо замаскированном условном наклонении.

– Спрашивайте, если вам так нужно, – сухо сказал он. – Мы тоже послушаем.

Рунд обратился к Бенедикту:

– Господин Эппель, вчера, в два часа дня с минутами, на крышу энергостанции, где вы скрывались, приземлился флаер. В ваших интересах ответить нам, кто вас навещал.

Бенедикт отвернулся и с отвлеченным любопытством стал разглядывать окна.