– Не вздумай! – заревел инспектор.

Мне стало любопытно. Толкнул дверь, она уперлась во что-то мягкое.

– Ой, нога… – тихо воскликнула Шишка, пошевелилась. – Теперь входите.

Дверь открылась на ширину головы. Свет из коридора освещал только узкую полоску на стене. Я просунул голову: темно.

– Инспектор, как вам не стыдно! С подозреваемой! Это не по уставу.

– Заткнись и проваливай, – рычание раздалось из угла, но снизу, то есть кровать была поднята.

– Вот будет весело, если Ньютроп узнает. Какой козырь против вас!

– Между нами ничего не было, заруби себе на носу. А вас с Ньютропом я утоплю в озере.

– Ах, инспектор, – вступила Шишка, позевывая. – Давайте хоть сделаем так, чтоб было из-за чего топить.

– Спи, зануда, – прикрикнул на нее инспектор, но значительно мягче, чем делал это до сих пор.

– Это я зануда?! Это вы зануда!

Чем кончится перепалка, я ждать не стал.

– Стойте, нате, возьмите, – из темноты вынырнула полненькая ручка и подала мне сверток. – Там половинка курицы, мы вам оставили. Вы, верно, голодны…

Ворованная курица слаще честно купленных устриц – это закон природы.

Перед сном я отослал Шефу отчет. Потом вспомнил, что забыл взять у Кати спальник с обогревом. Вставать и искать ее среди ночи было лень, и я обошелся теплой курткой.

25

В девять утра по местному времени я сидел в ресторане, ни к кому не цеплялся, завтракал в одиночестве. Цанс и Брубер пили кофе, меня они не пригласили. Вейлинг заказал завтрак в номер.

В девять ноль пять в ресторан вошел инспектор Виттенгер. За его широкой спиной маячила Шишка. Я заметил их сразу, поскольку в силу профессиональной привычки сидел лицом к дверям и время от времени посматривал на входящих.

У инспектора на лице было написано: «Ша! Баста! Всем бояться!».

Что это с ним, думаю. Вряд ли ночь, проведенная в одном номере с Шишкой, могла так на нем сказаться. Или я недооценил Шишку?

Шишка не рискнула надеть ворованную одежду (или ее инспектор отговорил), она была в своем обычном черном свитере, длинной шерстяной юбке мышиного цвета и в ботинках от скафандра высшей защиты.

Они присоединились ко мне.

– Шишка, – говорю я. – На правах арестованной ты имеешь право на завтрак за счет инспектора.

– Я и сама прокормлюсь, – сказал Шишка, достала комлог и отщипнула от него маленькую антенну. – Ну, заказывайте.

– Говяжий стейк с трюфелями, салат из тунца и икры, икры побольше, и еще… две бутылки «Балантайна» с собой, – потребовал я не мешкая ни секунды.

– Отменяется! – Виттенгер прихлопнул комлог вместе с антенной.

– Почему? – спросили мы хором.

– Я теперь при исполнении, – и он важно прокашлялся.

Я попросил уточнить:

– Что значит «теперь»?

– Сегодня утром, – он снова прокашлялся, – пришло указание из Главного управления Галактической Полиции. Мне временно присвоен статус оперативного уполномоченного. Теперь я обязан блюсти закон и на Ауре.

Оперативный уполномоченный – это меньше, чем капитан в полиции Фаона. Неужели наш губернатор не мог выпросить для Виттенгера хотя бы что-нибудь вроде майора.

– Поздравляю. Как к вам теперь обращаться? господин уполномоченный?

– Между чинами в Галактической Полиции и нашими чинами нет прямого соответствия, – с глубокомыслием объяснил Виттенгер.