– О чем? – Пока я себя успокаивал, Амирес успел забыть о Счастливчике.

– От том, что у игры есть победитель.

– А, вы об этом. Чарли когда-то сказал. Но он сказал, что это какой-то подвох. За месяц дойти до шестого уровня…

– Что?! – взревел я. – За месяц?!

– Ну да, за месяц. А что?

Что, думал я, действительно, что? Вейлинга поставил в тупик вопрос Ларсона о том, когда Счастливчик прислал файлы. Не дав ответить своему помощнику, Краузли ответил сам: файлы пришли месяц назад. Теперь выясняется, что не месяц назад, а в декабре, то есть полгода назад уже было известно, что у игры есть победитель. Краузли соврал, но зачем…

Я потребовал:

– Расскажи, при каких обстоятельствах Корно сообщил тебе о шестом уровне. То есть о том, что кто-то до него дошел.

Амирес сел в кресло и стал вспоминать:

– Это произошло где-то в начале декабря, мы тогда уже были вместе. Игрок прислал файлы, их передали Чарльзу на экспертизу. Я спросил, станут ли «Виртуальные Игры» платить выигрыш. Он ответил, что надо придумать, как сделать так, чтобы не платить. Потом. он сказал что-то про подвох, мошенничество или вроде того. Больше на эту тему мы не говорили.

– А почему он удивился? Ну выиграли и выиграли… Я понимаю, если бы сборная Фаона кубок мира выиграла, а тут… Чему удивляться-то?

Амирес пожал плечами.

– Слишком быстро по-моему… Думаете, его убили за то, что он отказался признать победителя?

– Пока я только собираю факты. Ты уже сообщил мне что-то новое. Давай, продолжай в том же духе, и мы найдем убийцу.

– В каком духе? – насторожился Амирес.

– В духе сотрудничества. Зачем ты полез в компьютер без разрешения?

Амирес покраснел.

– Ладно, – сказал я. – Я не моралист. Любопытство не порок, но оно, как правило, наказуемо. Рассказывай все как есть.

– Чарльз вел какие-то исследования втайне от «Виртуальных Игр».

– У всех есть тайны от работодателей. Почему исследования, а не, скажем, торговля нелицензионными играми?

– Если бы была торговля, я бы и сказал – торговля. Неужели я не отличу торговлю от науки! Не такой и тупой, как вы думаете…

– Ладно, не тупой, исследования так исследования. Как ты о них узнал?

– Из обрывков разговоров. Я заметил, что иногда, разговаривая с кем-либо по видеофону, он закрывал дверь в кабинет. А если я в кабинете, то просил выйти.

– И ты стал подслушивать?

– Да, иногда.

– Много услышал?

– Не очень. Несколько имен и еще какие-то термины, кажется из физики.

– Перечисляй! – приказал я, теряя терпение.

– Того, с кем он говорил звали Бенедиктом. Про него я все узнал, это студент из Фаонского Университета, Бенедикт Эппель. В разговорах они упоминали Цанса, писателя Брубера и какого-то Рунда. И еще моролингов. А термины… Я запомнил «аттрактор» и «динамическую лингвистику».

– А домой к вам Эппель не приходил?

– Только один раз, за два дня до убийства.

Я напомнил:

– Когда мы с Виттнгером допрашивали тебя сразу после убийства, ты об этом ничего не сказал.

– Не придал значения, – безыскусно соврал Амирес.

– Не ври. Ты приревновал Корно к Бенедикту Эппелю. А Виттенгера ты старался убедить, что ревновать Корно было не к кому. Поэтому ты решил молчать о Бенедикте.

– Он урод, – коротко возразил Амирес.