– С ним бесполезно что-либо всерьез обсуждать, – обращаясь к Цансу, буркнул Бенедикт.

– Отчего же? – Семин услышал реплику Бенедикта. – Давайте обсуждать серьезно. Если вы считаете, что Спенсер – это серьезно.

Еле скрывая раздражение, Бенедикт заговорил:

– Выводы, сделанные Спенсером, можно не принимать в расчет, но я доверяю его сравнительному анализу моролингов и их соседей. Взять хотя бы клан малого муравьеда. Кивара из этого клана ведут свой род от муравьеда, похитившего двух девушек из деревни на берегу Пуруса. Девушки жили вместе с престарелой матерью, мужчин в доме не было и защитить их было некому. Обе девушки стали женами муравьеда. Одна родила муравьеду девочку, другая – мальчика. От этих детей кивара-муравьеды и ведут свой род. История происхождения на протяжении веков передается из уст в уста с множеством подробностей. Я не буду на них останавливаться, потому что главное не это – главное, что у моролингов нет ничего похожего. Я имею в виду, что у них нет вообще никакой родословной! Кивара-муравьеды называли моролингов «подкидышами» или «найденышами». Как видно – неспроста. Перед смертью, кивара-муравьед указывает своим соплеменникам, в какое растение или животное переселится его душа. С этого момента потомкам умершего кивара запрещено употреблять в пищу указанное растение или животное. Напротив, они приносят жертвы «духу предка». У моролингов культ предков отсутствует полностью. Имя, которое носил при жизни кивара-муравьед, выходит из употребления на три поколения. Моролинги не накладывают никакого табу на имена умерших, но на имя живого моролинга существует табу: никто не имеет права звать его по имени, но называть имя можно. Для повседневного обращения использовалось второе, малое имя. Вместо предков моролинги почитали так называемого «вОрчу» – или «так называемое», ибо кто это или что это – никто, даже, Спенсер не знает.

– Что и требовалось доказать, – вставил Семин. – О культе ворчу у моролингов Спенсер слышал от жителей городка Лабриа, те – от кивара-муравьедов. Сведения из третьих рук не заслуживают доверия. Спенсер говорит, что у кивара шелеста листвы не было культа предков. Выходит, моролингам не снились сны, ведь души умерших посещают нас во сне. Я не могу поверить, что моролингам не снились умершие сородичи, а если они все же снились, то должен быть и культ предков.

– А лично вам часто снятся предки? – с ехидцей спросил Цанс, пришедший на помощь Бенедикту.

– Лично мне – ни разу, но мои родители, слава богу, еще живы.

– А бабушки и дедушки, прабабушки и прадедушки?

Семин задумался.

– Вроде нет, – нехотя признал он. – Они остались жить на Земле, и я их практически не помню.

– Как бы то ни было, – подытожил Цанс, – культа предков вы не исповедуете. Это заметно хотя бы по тому, как резко вы высказываетесь о ваших научных предшественниках. Но от моролингов вы требуете безоговорочного почитания предков. Вы попались на стереотип: раз отсталые туземцы, значит пляски полуголыми вокруг костра, жертвоприношения душам предков, наркотический транс, галлюциногены вместо аспирина и так далее, и тому подобное. Все совсем не так. И сведения Спенсер получал не из третьих рук…

– Конечно не из третьих! – подхватил Бенедикт. В помощи учителя он больше не нуждался. – После посещения Лабрии, Спенсер лично встретился с кем-то из кивара, и индеец рассказал ему о культе ворчу. По словам информатора, культ ворчу справляется каждым моролингом строго индивидуально. Зато нет ни строго регламентированного времени для ворчу, ни определенного места. Часто моролингам приходилось прерывать охоту, поскольку одному из охотников вдруг срочно понадобилось свершить ворчу .