Они подбрасывали монетки, ловили их и хлопали об стол, прикрывая ладонью, потом открывали и передавали друг другу деньги. О’Нейл успел уже проиграть около четырехсот долларов. Проигрыш Джемисона составлял около двухсот. Парсонс часто подмигивал Джемисону, давая понять, что все идет по плану. О’Нейл продолжал жаловаться на невезение, обращаясь теперь все чаще к Джемисону, который проигрывал теперь почти наравне с ним.

— Эта его чертова теория, похоже, помогает исключительно ему, — говорил он.

Игра продолжалась.

Теперь Джемисон почти вовсе не проигрывал. Проигрывал один только О’Нейл, который мрачнел все больше и больше. Наконец он прекратил игру и злобно уставился на своих партнеров.

— Ну-ка, выкладывайте, что здесь происходит? — сказал он.

— А в чем дело? — невинно поинтересовался Парсонс.

— Я спустил уже около шестисот долларов. — Повернувшись к Джемисону он спросил. — А вы сколько проперли?

Джемисон прикинул в уме примерную сумму.

— Долларов двести тридцать — тридцать пять, что-то в этих пределах.

— А вы? — спросил О’Нейл у Парсонса.

— Так я же выигрываю, — сказал Парсонс.

О’Нейл уставился на своих двух партнеров не предвещающим ничего хорошего взглядом.

— Послушайте, а не сговорились ли вы тут вытрясти из меня мои денежки? — спросил он.

— Вытрясти? — переспросил Парсонс.

— А откуда мне знать, может, вы давно сработавшаяся пара, которая занимается шулерством. Что вы на это скажете? — спросил О’Нейл.

Джемисон с трудом удерживался от того, чтобы не расхохотаться прямо ему в лицо. Парсонс снова незаметно подмигнул ему.

— С чего это вы такое решили? — спросил Парсонс.

О’Нейл резко поднялся.

— Я пойду за полицейским, — сказал он.

Улыбка тут же слетела с лица Джемисона.

— Послушайте, — сказал он, — не кипятитесь. Мы ведь, собственно…

Парсонс, наслаждаясь тем, что у него в кармане лежат двести тридцать пять долларов Джемисона и шестьсот — О’Нейла, чувствовал себя уверенно.

— Не стоит лезть в бутылку, Фрэнк. Игра есть игра.

— А к тому же, — сказал Джемисон, — мы всего лишь… — Парсонс предупреждающе положил руку ему на рукав и снова подмигнул. — В игре, Фрэнк, нужно все-таки иметь везение, — сказал он О’Нейлу.

— Везение везением, а жульничество это и есть жульничество, — сказал тот. — Я иду за полицейским. — И он пошел прочь от стола.

Джемисон побледнел.

— Чарли, — сказал он, — нужно его остановить. Шутки шутками, но это заходит…

— Сейчас я его верну, — сказал Парсонс, добродушно посмеиваясь и вставая. — Господи, ну и подонок же нам попался, не правда ли? Сейчас я приведу его обратно. Подождите меня здесь.

О’Нейл тем временем был уже у двери.

В тот момент, когда он сердито толкнул дверь, Парсонс успел выкрикнуть ему вслед: “Эй, Фрэнк! Погоди минутку!” — и выбежал на улицу вслед за ним.

Оставшись в одиночестве за столиком и все еще не оправившись от страха, Джемисон дал себе слово никогда больше не участвовать в подобных розыгрышах.