Мейер с Кареллой быстро переглянулись. Им обоим было совершенно ясно, что напряженная обстановка в комнате может в любой момент прорваться. Вероника Лэнд держала себя в руках буквально из последних сил. Но она, заметив их смущение, тяжело вздохнула.

— Простите, — сказала она уже совершенно другим тоном, — просто я никак не могу понять, что именно вы подразумеваете под “беспокойством”. — Она, кажется, сумела справиться с собой и сейчас в ее тоне не было и тени истерии. — Простите, — добавила она.

— Ну, видите ли… не было ли… не было ли у него каких-нибудь врагов или недоброжелателей, словом, вы понимаете, о чем я спрашиваю?

— Нет, никаких врагов у него не было.

— А среди его коллег по университету не было ли людей, с которыми он ссорился или… в общем, я и сам не знаю, что там могло быть… какие-нибудь серьезные неприятности по службе?..

— Нет, ничего такого не было.

— Не угрожал ли кто-нибудь ему?

— Нет.

— А как насчет его студентов? Не рассказывал ли он о каких-либо ссорах с ними или что-нибудь в этом роде? Не завалил ли он кого-нибудь из студентов на экзамене, да так, что человек этот затаил против него…

— Нет.

— …обиду, счел это несправедливостью…

— Погодите, было такое.

— И что же именно? — спросил Карелла.

— Да, был такой студент, который не смог сдать ему экзамен. Но было это еще в прошлом семестре.

— Кто же это был? — спросил Карелла.

— Один из студентов, посещавших его семинар по логике.

— Как фамилия этого студента?

— Вертится в голове… Берни… Берни… одну минуточку. Он еще выступал за бейсбольную команду университета, а когда Герби не принял у него зачет, то ему не разрешили дальше играть… Робинсон, да, вспомнила. Его звали Берни Робинсон.

— Так, Берни Робинсон, — повторил Карелла. — И вы говорите, что он играл в университетской бейсбольной команде, правильно?

— Да, он играл в ней еще весной. Это было, понимаете, еще до того, как он завалил у Герби зачет. В прошлом семестре.

— Да, да. Я понимаю. А не знаете ли вы, почему он не принял у него этого зачета, миссис Лэнд?

— Ну это же естественно. Он, он… не написал свою работу. А с чего бы еще мог Герби не поставить ему зачет?

— В результате этого Робинсону не разрешили играть в команде, так ведь?

— Совершенно верно.

— А не считал ли ваш муж, что Робинсон затаил на него обиду?

— Ну откуда же я могу знать это? Просто вы спросили у меня, не было ли такого, кого Герби завалил на экзаменах, и кроме этого Робинсона я никого не смогла припомнить, потому что… Понимаете, у Герби вообще не было врагов, мистер… простите, я забыла ваше имя…

— Карелла.

— Так вот, мистер Карелла, у Герби не было врагов. Просто вы не знали моего мужа, и… и поэтому вы не можете знать, что это был за человек… он… он…

Чувствуя, что она сейчас снова утратит контроль над собой, Карелла постарался побыстрее задать ей первый же пришедший в голову вопрос.