|
Порывшись в имевшихся тогда в обилии латинских книгах, они откопали там словечко “майестас”, что означает “великолепие”, “величие”, уразумев заодно, что отсюда происходит и обращение к королям “Ваше величество”. Поэтому они и решили, что новое название будет должным образом воспринято Его величеством. Правда, вскоре после этого у короля Георга возникли некоторые неприятности с любителями чая в Бостоне, в результате которых блеск и величие королевского титула, да и самого короля несколько поблекли, однако название это сохранилось как воспоминание о старых добрых временах.
Да, странные вещи происходят иногда с городами и с их названиями. Миссис Векслер жила в Риверхед в большом многоквартирном доме с довольно просторной площадкой перед входом. С улицы на эту площадку можно было попасть, пройдя между двух огромных каменных вазонов для цветов, в которых, правда, не росло ни одного цветка. Клинг прошел мимо этих пустых чаш, пересек площадку и вошел в вестибюль. Там он отыскал табличку с надписью “Джозеф Векслер, кв. 4-А” и нажал на кнопку звонка. В ответ послышался легкий щелчок открывающегося замка на внутренней двери. Пройдя через нее, он поднялся на четвертый этаж. Перед квартирой Векслеров он отдышался и постучал. Открыла ему женщина. Она с удивлением посмотрела на Клинга. — Да? — Миссис Векслер? — Нет? — Интонация была по-прежнему вопросительной. — Вы наш новый раввин? — спросила она. — Что? — Наш новый… — Нет. Я из полиции. — Ох… — Женщина немного помолчала. — Вы хотели видеть Руфь? — Так зовут миссис Векслер? — Да. — Да, я пришел поговорить с ней, — сказал Клинг. — Мы… — Казалось, что женщина смущена его визитом. — Мы, понимаете, сейчас… у нас шивах. Скажите, вы случайно не еврей? — Нет. — У нас траур. По Джозефу. А я — сестра Руфи. Знаете, что я вам скажу: сейчас вам лучше было бы не мешать. Приходите потом и говорите с ней сколько угодно, но… — Мадам, я был бы вам очень обязан, если бы вы предоставили мне возможность поговорить с миссис Векслер именно сейчас. Я… я, конечно, понимаю… но все-таки… Ему вдруг захотелось уйти отсюда, и как можно скорее. Незачем ему вот так навязываться в чужой дом, да еще во время траура. Однако ему тут же пришла в голову мысль: “Стоит тебе уйти, и убийца сразу же получит дополнительные козыри”. — Так что извините, но мне нужно повидаться с ней именно сейчас. Не будете ли вы так любезны передать ей мою просьбу? — Пожалуйста, я спрошу ее, — сказала женщина и прикрыла дверь. Он остался ждать на лестничной площадке. Отовсюду, из-за каждой двери, до него доносился привычный шум жилого дома. И только за дверью, перед которой он стоял сейчас в ожидании, за дверью квартиры № 4-А таилась тишина смерти. Молодой человек с книгой под мышкой поднялся на площадку лестницы. Он мрачно кивнул Клингу, стал рядом с ним и спросил: — Векслеры тут? — Да. — Благодарю. Пришедший постучал в дверь. Потом они вместе принялись ждать, сохраняя торжественное молчание. Откуда-то сверху какая-то женщина кричала во двор сыну: “Мартин! Сейчас же подымись наверх и надень свитер!” Внутри квартиры по-прежнему царила ничем не нарушаемая тишина. Молодой человек снова постучал. Из-за двери послышались приближающиеся шаги. Сестра миссис Векслер открыла дверь, глянула на Клинга и перевела взгляд на вновь пришедшего. |
