— Да. Кто-то мог знать это…

— А был кто-нибудь такой… кто мог бы быть заинтересован в смерти вашего мужа, миссис Векслер? — как можно мягче спросил Клинг.

И тут Руфь Векслер удивила Клинга.

— Знаете, мистер Клинг, я никак не могу привыкнуть к тому, что он умер, — сказала она каким-то совершенно обыденным и на редкость спокойным тоном, каким говорят о погоде. Клинг не отозвался ни словом на это, и она продолжала: — Я просто не верю, что он никогда больше не будет читать вслух. В постели когда мы ляжем спать, — она недоуменно покачала головой. — Знаете, я просто не могу привыкнуть к этому.

В комнате воцарилась тишина. Из гостиной доносился монотонный голос, читавший заупокойную молитву.

— Были ли у него… были у него какие-нибудь враги, миссис Векслер? — мягко спросил Клинг.

В ответ Руфь Векслер только покачала головой.

— А не было писем с угрозами или телефонных звонков?

— Нет.

— Не ссорился ли он с кем-нибудь? Не поругался ли с кем? Ну, в общем, что-нибудь вроде этого не случилось в последнее время?

— Не знаю. Но только я не думаю.

— Миссис Векслер, когда ваш муж умирал… в больнице, с ним там сидел один из наших детективов. И этот детектив слышал, как он сказал слово “оббивщик”. Не носит ли такую фамилию кто-нибудь из ваших знакомых?

— Нет. Оббивщик? А разве есть такая фамилия? Нет, — она снова отрицательно покачала головой. — Нет, мы никого не знаем с такой фамилией.

— Ну что ж… а может быть, в последнее время ваш муж чинил у кого-нибудь мебель?

— Нет.

— А может, вы или еще кто-нибудь просто меняли недавно обивку на диване или на креслах?

— Нет.

— Ничего подобного не было? — спросил Клинг. — Вы уверены?

— Уверена? Я точно знаю.

— А не могли бы вы объяснить, почему он говорил именно это слово, миссис Векслер? Он повторял и повторял его. Мы подумали, что оно имело для него особое значение.

— Нет. Никого такого я не знаю.

— А нет ли у вас тут каких-нибудь писем вашего мужа или счетов? Может быть, он переписывался с кем-нибудь, кто…

— Я была в курсе всех дел своего мужа. Не было там человека с такой фамилией. Столярных работ в доме не было. Ни на чем мы не меняли обивку. Мне очень жаль, но это так.

— Ну что ж, а не разрешите ли вы мне взять у вас письма и счета? Я верну их вам потом в том же состоянии. Не беспокойтесь, ничего мы не испортим.

— Только вы мне не задерживайте счета надолго, — попросила Руфь Векслер. — Я люблю платить по счетам вовремя. — Она тяжело вздохнула. — Теперь придется мне самой читать.

— Простите, не понял, что?..

— Книжку. Книжку этого мистера Воука.

Она немного помолчала.

— Бедный мой муж, — тихо сказала она. — Бедный мой муж. Бедняжка…

И хотя последнее слово она произнесла как “биняшка”, прозвучало это совсем не смешно.

На лестничной площадке, когда дверь квартиры уже захлопнулась за ним, Клинг неожиданно прислонился спиной к стене и плотно закрыл глаза. Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, потом тяжело вздохнул, оттолкнулся от стены и зашагал к выходу.

Была суббота, дети рано вернулись из школы и носились сейчас во дворе. Бойкая компания ребят играла в тряпичный мяч прямо посреди улицы, мальчики были в одних рубашках, что для октября было непривычно.