Все остальные пациенты были заметно старше, лет двадцати пяти — тридцати, а приглядывал за ними восточной наружности мужчина в белом халате. Не молодой и не старый, не дылда и не коротышка, не атлет и не задохлик. Просто никакой. Уверен, в толпе соотечественников этот уроженец одной из наших бывших южных провинций попросту бы растворился, да и тут, пока молча прохаживался меж спортивных снарядов, внимания к себе особо не привлекал. Только вот если он и замолкал, то ненадолго.

— Сделаю! Сделаю! — распекал он, когда мы подошли, одного из своих подопечных. — Не болтай попусту! Сделай! Хотя бы попытайся! У меня на родине неспроста говорят: «ста тысяч слов вкусней один кусок халвы»! Понимаешь, да? Слова — удел мастеров, они воодушевляют ими и жгут сердца людей, побуждают к свершениям! Для остальных слова ровно пыль на ветру! Маломальское усилие в стократ важнее!

Боец слушал и кивал, остальные воспользовались моментом и начали переводить дух.

— Рашид Рашидович! — окликнул реабилитолога Городец. — Не уделит ли почтенный костоправ немного своего драгоценного времени?

На нас начали оглядываться, Василь заметил меня и помахал рукой, я отсалютовал в ответ, но подходить пока что не стал.

— О, Георгий Иванович, дорогой! — оживился реабилитолог и не просто пожал капитану руку, но ещё и накрыл её левой ладонью, даже тряхнул от избытка чувств. — Тебе — хоть целый час!

— Часа у меня нет, — рассмеялся Городец. — Бежать пора. — Он указал на меня. — Пристрой к делу молодого человека. Оцени рефлексы, и пусть с ним в вышибалы поиграют.

Рашид Рашидович остро глянул на меня и кивнул, после уточнил:

— Официальное заключение понадобится?

— Да, но не так сразу. Пока просто посмотри.

— Понял тебя, дорогой. Сделаю. — Реабилитолог обернулся и хлопнул в ладоши. — Работаем, господа! Работаем! Солнце ещё высоко!

Акцент то становился почти незаметным, то вновь усиливался, и я не смог вот так сразу определить, пытается странный медик от него избавиться или же с какой-то целью культивирует намеренно. Ну а потом стало не до размышлений на отстранённые темы — меня погнали на разминку, которая плавно перетекла в несколько подходов к турнику и брусьям, а потом и в работу со штангой. И рад был бы с Василем потрепаться, да некогда было и ему, и мне.

Остальные тоже отнюдь не прохлаждались. И нравилось выкладываться на полную катушку далеко не всем.

— Хватит! Не могу больше! — заявил дородный мужик с раскрасневшимся лицом, по которому ручьём тёк пот.

— Подмастерья труден хлеб, мастеру — печали нет! — выдал в ответ реабилитолог. — Понимаешь, да? Надо работать над собой! Развиваться! И тогда в один прекрасный день…

— В баню, Рашид Рашидович! — рыкнул мужик и решительно зашагал прочь. — В баню!

Реабилитолог задумчиво глянул ему в след и с какой-то восточной отстранённостью изрёк:

— Когда с арбы сошла жена, ослу то радость, не беда! — Он оглядел нас и вздохнул. Ну вы поняли…

Прозвучало высказывание весьма двусмысленно, но я заострять на этом внимание не стал, меня ждал очередной подход.

В итоге до обеденного перерыва я едва дотянул. Освободился раньше Василя и плюхнулся на лавочку в ожидании товарища, но на деле до корпуса бы просто не дошёл, ноги не держали.

— Привет! — кивнул я старшекурснику, освободившемуся пару минут спустя. — Ты же из зенитчиков?

Тот подошёл и протянул руку.

— Илья.