— Доступ к архивным материалам такого рода ограничен кругом действительно умных людей. Не в бытовом понимании этого слова, а в научном отношении. Они бы непременно видоизменили технические условия инициации, подогнав их под конкретный источник. Уверен, это не было сделано совершенно осознанно. И нихонцы определённо заподозрили подвох, раз стали привлекать к экспериментам соискателей, которые теоретически могли бы пройти инициацию в Эпицентре либо же некоторое время пребывали в зоне его непосредственного излучения. Явно пожелали проверить, подсунули им негодное средство или они используют неподходящий материал.

Я набрался решимости и спросил:

— Макар Демидович, а какие параметры получит оператор в случае успешной инициации по этой методике?

— Параметры? — задумчиво глянул на меня доцент Звонарь. — О, наживка была подобрана весьма привлекательная. Если при минимизации риска осложнений оператор в самом оптимальном случае мог бы рассчитывать на мощность в семьдесят пять киловатт, то здесь мы имеем выход на аналог нашего пятого витка.

Георгий Иванович присвистнул.

— Серьёзно!

А у меня враз во рту пересохло. Пятый виток! Мощность в сто двадцать киловатт и лимит потенциала на уровне семьсот пятидесяти мегаджоулей! Просто обалдеть!

— Макар Демидович, вы уверены?

Тот снисходительно улыбнулся.

— Формулу помнишь?

Я выдал не задумываясь:

— Мощность оператора прямо пропорциональна произведению квадрата номера витка и квадрата расстояния от внешней границы этого витка до истинного центра в километрах, но обратно пропорциональна модулю разности между первым показателем и расстоянием от центра до середины витка.

— Всё так, только первый показатель это не просто номер, но и расстояние от внешнего предела Эпицентра до внутренней границы витка в километрах, — чуть поправил меня Звонарь. — Нам доподлинно известно, что истинный радиус источника в Джунго — примерно восемь тысяч восемьсот метров, а его истинного центра — шестьсот пятьдесят пять метров. Согласно записям, железная дорога проложена до середины источника, это четыре километра четыреста метров.

Я с позволения доцента взял листок и карандаш, подставил в формулу округлённые данные, добавил в качестве множителя число пи, а затем перевёл условные единицы в джоули и обнаружил, что доцент абсолютно прав.

Георгий Иванович оценил мои вычисления, и с откровенным скепсисом заметил:

— Это всё лежит на поверхности. Такую методику им любой второкурсник сварганить мог!

— То, что лежит на поверхности, имеет под собой крепкий теоретический базис. Эта методика ориентируется на предел человеческих возможностей. Она нацелена на максимизацию эффекта, но при этом оставляет хоть какие-то шансы на успешную инициацию. Нет, это всё отнюдь не случайно, — заявил в ответ Макар Демидович. — И, разумеется, это округлённые данные, но порядок цифр примерно ясен. Что же касается предельной продолжительности резонанса, то её отрегулировали за счёт скорости движения вагонетки. Расчёт выдаёт сто двадцать секунд.

Звучало всё слишком хорошо, чтобы быть правдой, и я вздохнул.

— Вот только подстройку мне никак не пройти. Если только наши не отобьют источник у нихонцев.

— Не стал бы рассчитывать на это, — заметил Городец. — Шапкозакидательство до добра не доводит.

Я уныло кивнул, потом спросил:

— Макар Демидович, а вот вы меня с помощью спецпрепарата и какой-то грампластинки на Эпицентр настроили, случайно нет такой для источника в Джунго?

Доцент покачал головой.

— Наука не стоит на месте, наши представления о сверхэнергии существенно продвинулись с тех пор, когда мы ещё имели доступ к источнику-девять.