Из транса вырвал шум отодвигаемых стульев. Планёрка закончилась, и студенты повалили кто к уборным, а кто на улицу. На меня поглядывали с нескрываемым любопытством, подошли поздороваться Сергей, Авдей и Никифор. Герасим вознамерился последовать их примеру, но Лия ухватила его под руку, потянула прямиком к входной двери.

Вот и правильно. Очень-очень правильно.

Я только-только начал успокаиваться, когда к столику подошёл официант.

— Что-то будете заказывать?

Меню он не предложил, явно рассчитывая выставить меня на улицу, но я выдернул у него книжицу, открыл на последней странице, ткнул в одну из строк.

— Коньяк.

— Рюмку или графинчик на двести грамм?

— Бутылку! — потребовал я и накрыл меню ладонью. — И пока посмотрю.

Сосредоточиться на описаниях блюд удалось далеко не сразу, да и аппетита не испытывал, бифштекс с жареным картофелем выбрал по той простой причине, что это блюдо максимально отличалось от моего нынешнего больничного рациона.

— Одну рюмку? — уточнил официант, выставляя на стол бутылку трёхзвёздочного коньяка.

— Две. Ещё человек подойдёт.

Я откупорил бутылку, до краёв наполнил пузатую рюмку и махом влил её в себя. Выдохнул, мотнул головой и пробормотал:

— Ну, с днём рождения меня!

Рюмка крепкого алкоголя никак на самочувствии не отразилась, я налил и выпил вторую. Тогда только ощутил, что начинаю отходить от шока. Плеснул на самое донышко, принюхался к аромату, но даже не пригубил. Топить в коньяке печали и горести я не собирался. И жалеть себя — тоже.

У меня всё хорошо! Точка!

Бифштекс оказался отменным, жареный картофель ему ничуть не уступал. Когда расправился с ними, успокоился достаточно, чтобы уделить внимание окружающей обстановке, и с неудовольствием отметил, что так и остался единственным посетителем в цивильном платье, а кругом одни офицеры, преимущественно армейские и в форме жандармского железнодорожного корпуса. К этому времени я только-только допил третью рюмку, но алкоголь своё дело всё же сделал, и эмоции понемногу перестали рвать душу на куски. А там и Василь появился. Он остановился в дверях, навалился на костыль и завертел головой по сторонам; я помаячил ему рукой. Мой товарищ, на лацкане пиджака которого серебрился значок Республиканского идеологического комиссариата, пробрался меж столиков, плюхнулся напротив и с шумом перевёл дух.

— Фу-у-ух! — выдохнул он, вытягивая раненую ногу. — Натурально себя пиратом одноногим ощущаю. Тем, который с попугаем был. Как его…

— Я понял.

— А Лия где? Ещё с дежурства не освободилась?

— А с Лией мы разбежались.

— Вот те раз! — округлил глаза Василь. — Не дождалась, что ли?

— Да как не дождалась? Дождалась, — досадливо поморщился я. — Ну а теперь всё.

— Поругались?

— Да нет же. Говорю — разбежались.

— Подожди-подожди, — слегка подался вперёд Василь. — Ты с утра ни о чём таком не подозревал даже. Вы точно разбежались или она тебя бортанула?

— Мы остались друзьям, — заявил я в ответ и вскинул руки. — Ладно-ладно! Если ты так ставишь вопрос, то да — она меня бросила.

— Кто-то другой появился?

— Она так думает, а что там на самом деле — не скажу.

Василь покачал головой, взял бутылку и налил коньяка в мою рюмку, после плеснул и себе.

— К этому вопросу мы ещё вернёмся. А пока предлагаю выпить за тебя! С днём рождения, Петя!

Мы выпили, Василь обернулся и поискал взглядом официанта.