— К этому вопросу мы ещё вернёмся. А пока предлагаю выпить за тебя! С днём рождения, Петя!

Мы выпили, Василь обернулся и поискал взглядом официанта. Меня тот подчёркнуто игнорировал, ну а сейчас оказался рядом буквально по мановению волшебной палочки.

— Чего изволите?

— Бери бифштекс с жареной картошкой, — посоветовал я.

Василь кивнул.

— Бифштекс пойдёт, — сказал он и с вальяжной ленцой добавил: — А ещё, уважаемый, организуй нарезку какую-нибудь мясную. Лимончик есть у вас? Отлично, порежь.

— Сахаром, кофе посыпать?

— Не нужно, — решил Василь и вновь развернулся ко мне. — Так я о чём: для тебя это расставание далеко не самый плохой вариант. Или это любовь всей твоей жизни и ты жениться собирался?

— Ну, допустим.

— Брось, Петя! Какие твои годы? И потом, всё куда хуже обернуться могло!

— Это как?

— А вот так! Думаешь, легко человека бросить?

Я не удержался от кривой ухмылки, и Василь расценил её совершенно верно.

— Вот я — толстокожий, — постучал он себя пальцем в грудь. — Меня даже комары не кусают. И то духу не хватило Варьке в лицо сказать, что нам надо расстаться. Письмо написал. А ты? Ты бы смог? Да не смог бы никогда! Особенно бывшей однокласснице, с которой столько всего связывает. Так и промучился бы всю жизнь.

— Чего это — промучился? — возмутился я.

— Да я образно! Но вот разлюбил бы или другую встретил, и что? Духу бы признаться в этом не хватило. Потому как сам себе в голову вбил, что у вас любовь до гробовой доски. Ну а теперь приобрёл бесценный опыт завершения отношений без истерик, угроз и поножовщины. Говоришь, друзьями остались? Так это же здорово! За это надо выпить!

Следующий тост он провозгласил за друзей, и я окончательно оттаял. Иногда очень важно выговориться и вдвойне важно, чтобы тебе оказали моральную поддержку. А мне — оказали.

Дальше принесли бифштекс и нарезку, и на какое-то время стало не до разговоров, разве что ещё раз выпили. Василь под горячее, я — так, кусочком колбасы закусил и огляделся по сторонам. Ближе к вечеру в ресторане оказалось яблоку некуда упасть, свободных столиков не осталось вовсе. Все посетители были из числа обер-офицеров, и мне даже как-то немного неуютно стало. Будто не в обычном питейном заведении сижу, а в офицерский клуб заявился и чужое место занимаю. Да и поглядывали на меня с Василем откровенно свысока, а троица подпоручиков республиканского военно-воздушного флота, которые припозднились и оказались вынуждены расположиться на высоких стульях у бара, пялились и вовсе недобро.

Меня это задело, но поборол раздражение, и вернулся к беседе с Василем.

— Тебе легко говорить, — вздохнул я, разливая коньяк по рюмкам. — У тебя Машка есть.

— Это да, — согласился с моим аргументом товарищ. — Но и ты не абы кто, а студент и оператор! — Он воздел указательный палец к хрустальной люстре над нами. — И потом, а как же та дворяночка? Да она твоей Лии сто очков вперёд даст!

— Сам же говоришь: дворяночка!

— И что с того? Тебе это кувыркаться с ней каким боком помешать может? Да и не только кувыркаться! Забудь уже эти сословные предрассудки! У нас дворянчики никаких особых прав не имеют. Зато мы — операторы!

— Ещё и деньги многое решают, — со вздохом произнёс я.

— Ха! Деньги! — усмехнулся Василь, подался вперёд и спросил, невесть зачем понизив голос: — Видишь трёх летунов у буфета? Все при полном параде и с кортиками — сто к одному, что хотя бы один из этих хлыщей родословную от царя Гороха ведёт.