— Да, помню, — кивнул Салливэн. — Я почти всем, кто прибывал в роту, устраивал этот розыгрыш. Но одному из них по моей просьбе кто-нибудь из бывалых подсказывал якобы верный ответ…

— Вот мне его и подсказали. А вы тогда, когда услышали, что я сказал, сделали страшное лицо и проорали: «Почти правильно! Презерватив — необходимая вещь, но сначала надо убедиться, что у вас есть на что его надеть! После месяца пребывания в джунглях люди забывают о наличии пениса!» После этого появился сержант-майор Гриве по кличке Джек Потрошитель и заставил нас проползти двести ярдов на брюхе, пробежать три круга вокруг базы и сделать сорок отжиманий.

— Да… Вьетнам… Конечно, я себя уже чувствовал ветераном, а вы все казались мне сопляками. Обязательно кто-нибудь накладывал в штаны при первом обстреле из минометов! И очень жалко было, когда кого-то забивали в ящик.

Мистер экстрасенс прервал наш ветеранский диалог, выбравшись из бассейна:

— Раз мистер Салливэн настаивает, я не могу отказать. Сейчас я оботрусь и провожу вас в кабинет…

Хозяин с преувеличенно важным видом запахнулся в халат, вдел ноги в шлепанцы и пригласил нас в дом.

Внутри, конечно, было много чего, и сторожить все это следовало, потому что гражданину экстрасенсу внутренняя начинка дома обошлась раза в два, а то и в четыре дороже самой хибары. Видны были усердие и старание в собирании того, что со временем может возрасти в цене: картин, статуэток, сервизов, антикварной мебели и прочего. У Чудо-юды такой страсти к дребедени не было. Он старался придать своему дворцу функционально-жилой вид, а украшательством занимался в минимальной степени.

Кабинет, где Белогорский, видимо, принимал особо ценных посетителей, выглядел довольно строгим и должен был создать у посетителя впечатление, что его хозяин на строго научной основе овладел разными мистическими силами.

Во-первых, вдоль стен квадратной, без окон комнаты висели тяжелые шторы из черного бархата. Это впечатляло, хотя и настраивало на какое-то театрализованное действо. Похожие шторы висели в каком-то из «вигвамов» Твин-Пикса, только там они были алые или багровые. Весь фильм я посмотреть не сумел, но шторы мне отчего-то запомнились. С чисто практической точки зрения они мне не нравились потому, что там, за этими ниспадавшими на пол шторами, можно было укрыть двух или даже четырех дядей, которые могут внезапно появиться оттуда и сделать мне больно в самый ответственный момент.

Во-вторых, прямо напротив двери, через которую мы вошли, стоял стол, явно натуральной старинной работы, покрытый опять-таки черным бархатом. Стол был солидный, за ним вполне можно было разместить «чрезвычайную тройку» или провести заседание трибунала святой инквизиции. На столе, само собой, лежал желтый череп, приветливо скаливший несколько поредевшие зубы, стоял письменный прибор из красного мрамора с двумя массивными чернильницами из литого шлифованного зеленовато-голубого стекла с медными крышками и двумя свечами в медных подсвечниках. А перед прибором ближе к краю стола стоял на подставке здоровенный магический кристалл размером с футбольный мяч. Каждая грань кристалла была в форме правильного пятиугольника, и я даже припомнил, что в школе нам на геометрии объясняли, что такая штука называется «Пентагон-додекаэдр». Конечно, это был никакой не Кристалл, а просто хорошо отшлифованный стеклянный слиток без пузырьков. Скорее всего, кристалл для экстрасенса сварганили на том же заводе, где по случаю конверсии соорудили и письменный прибор под старину из ранее фондированных материалов.

Немного настораживало кресло, стоявшее посреди кабинета. Оно было почти такое же, как в кочегарке, где мы с Вараном проводили свои «сеансы лечения от всех скорбей».