— Знаете, ребята, — широко улыбнулся наследник врачей-чекистов, — не обращайте вы на меня внимания. Я же любитель выпендриваться. Вы плавки привезли? Можно, конечно, и без, но тогда сюда сбежится толпа баб из дачи напротив. Им всем под полтинник, и они не ощущают ничего, кроме того, что уже состарились. Будет кипеж и вой по поводу нравственности. Все мое ворчание — от перегрева.

— Мы только что с пресс-конференции, — объяснил Салливэн, — очередная компартия образовалась…

— Ужас, — всплеснул руками Белогорский, — спать ночами не буду… Что ты, Селиван, по таким тусовкам ползаешь? Все, коммунизм кончился. Проданный товар обратно не принимается. Вон МММ прижимают, об этом надо писать…

— Все это не так интересно. Это для вас финансовые скандалы — новость. У нас они интересуют только специалистов. А коммунизм — это любопытно. Тем более что в прошлом году дело дошло до стрельбы. Там, где стреляют — интересно.

«И больше платят, — добавил я мысленно за Салливэна, — ждет небось, сукин сын, что мы тут вторую гражданскую начнем. Во интересно-то будет!»

Я вспомнил, как помрачнел Чудо-юдо, когда вырубилось телевидение, и как начал один за другим набирать телефонные номера. Мишка тогда был в каком-то Париже, а мне с Лосенком он приказал быть в готовности номер один. Однако к полуночи он вдруг позвонил и сказал почти спокойно: «Все это не серьезно. Ложитесь спать и не волнуйтесь». А с утра я, попивая кофе и радуясь дополнительному выходному, смотрел по TV-6, как танки стреляют по «Белому дому», как он медленно разгорается и начинает полыхать. Но за кого был Чудо-юдо в этой заварухе — я и поныне не могу догадаться. Может быть, за всех сразу.

— Ну, так вы не хотите искупаться, джентльмены? — произнес Вадим. Я бы хотел, но у меня была шибко покусана рука, и мочить ее лишний раз я был не в настроении. Кроме того, лишние царапины — лишние вопросы.

Мы с Утенком, который заявил мне приватно, что не знает степени очистки здешней воды и потому в нее не полезет, остались на месте, а экстрасенс плюхнулся в бассейн. Пока он бултыхался, Салливэн сообщил мне по секрету, что поймал в этом бассейне, как он выразился, «паховых насекомых» и с тех пор очень осторожно относится ко всем русским бассейнам. Я скромно предположил, что мистер Белогорский, очевидно, не разборчив в знакомствах. Тогда Утенок заметил, что скорее всего это площицы не разбираются в людях.

— Вы все такой же, сэр, — совершенно неожиданно сказал я, точнее, проснувшийся во мне Браун. Сказал по-английски, тем самым голосом, который был у парня по кличке Капрал.

— Какой «такой же»? — удивился Салливэн.

— Я вспомнил, как в тот день, когда нас после акклиматизации привезли к вам в роту, вы выстроили новичков и объявили, что хотите проверить, насколько мы подготовлены к войне в джунглях. Все немного сникли, потому что подумали, будто вы сейчас заставите нас ползать по грязи или бегать кросс, как в Форт-Брегге. А вы порадовались тому, что нас напугали, и сказали: «Предположим, что после месяца действий в джунглях вам дали увольнение в Сайгон. Вы приходите в публичный дом и попадаете в комнату, где лежит прекрасная голая вьетнамка. Скажите, что вы сделаете в первую очередь?» Ну, конечно, все заулыбались и стали придумывать, что они стали бы вытворять с этой шлюхой.