Зелье, вообще-то, не было предназначено для лечения людей, а являлось для них сильнейшим ядом. Оно не лечило, а убивало, разрушая саму энергетическую структуру тканей человеческого тела. Выдержать его воздействие мог только маг, под контролем другого сильного мага, который видел и понимал, что делает зелье с организмом.

Если пользоваться человеческими понятиями, то зелье разрушало ткани, превращая их в месиво стволовых клеток, из которых уже можно было по новой вырастить всё что угодно, любой орган или восстановить целостность повреждённого. Грубо говоря, я собирался фрагмент за фрагментом разрушить, а затем восстановить в первоначальном виде повреждённые части тела молодой женщины.

Что-то схожее с тем, как если бы человек превращался в мифического оборотня. Но не целиком, а только отдельные части его организма.

А ведь необходимо было попытаться восстановить не только физические повреждения, но и магические возможности организма. Сейчас энергетический каркас и силовые энергетические каналы у Элизы представляли собой беспорядочную мешанину, где всё было перекручено.

Настроение у Элизы с утра было паршивее некуда. Она знает, что будет плохо, только ещё не знает насколько. Я тоже толком не знаю, но уверен, что это будет не просто плохо. Это будет ужасно.

Наконец, Элиза собирается с духом и глотает порцию зелья из мензурки, позаимствованной мною у отрядного целителя. Глаза её закатываются, и она отрубается. Три дня беспрерывного кошмара. Чем-то это напоминает приступ «морской болезни» у человека, впервые оказавшегося на утлой посудине в штормящем океане. Порой кажется, что скоро она выблюет свои кишки. И как будто этого мало, процесс сопровождается высокой температурой и жуткой, выматывающей болью.

Свирепое зелье стремится разрушить её плоть, превратить в ничто. И демонической отраве это в какой-то степени удаётся, а мне удаётся не дать стать процессу необратимым и собирать с помощью магии эту мешанину живой плоти и энергии во что-то новое, напоминающее прежнее здоровое тело Элизы.

И это только первый этап. Сколько их понадобится для достижения нужного эффекта я, пока даже сам не знаю. Но первый раз самый опасный и мне остаётся уповать только на волю Элизы к жизни, устойчивость её организма и мою магию.

Три дня бесконечного кошмара, сопровождаемого новыми дозами зелья и наконец мы вынуждены прерваться. На первый раз достаточно. Элиза жива, я жив, лечение, похоже, сдвинулось с мёртвой точки, если верить моему магическому зрению. Боюсь, правда, представить, что со мной сделает Элиза, когда очнётся и возжаждет справедливого возмездия, за мои варварские методы лечения.

И ведь она такая не одна. Ева и Барбара видят только часть мучений своей подруги, но этого достаточно чтобы взгляды их с каждым днём становятся всё кровожаднее. От расправы со мной и прекращения процесса лечения их удерживает только надежда на выздоровление подруги и моё самоуверенное выражение лица, выражающее чувство уверенности, что всё идёт как надо. Хотя сам я такой уверенности отнюдь не испытываю. Обстановка постепенно накаляется, и даже бесстрашный Кабыздох последние сутки старается не попадаться девушкам на глаза, опасаясь огрести со мной за компанию по самое не балуйся.

На вторые сутки девушки даже не выдержали и отправили Сигизмунда, проверить действительно ли я занимаюсь процессом лечения Элизы или решил её прикончить самым садистским образом. Отрядный лекарь покрутился, позакатывал глаза и так ни черта и не понявши убрался восвояси, бормоча преследующим его девушкам какие-то мудрёные термины на латыни.

Доверия после этого визита к моим экстравагантным методам лечения у женщин не прибавилось. Но ничего, выгребем как-нибудь. Где наша не пропадала. Это я себя так успокаиваю, хотя и ссыкотно. Очко-то оно ведь не железное, собственное, а не дядино.

К концу третьих суток мы прекращаем приём зелья и Элиза забывается беспокойным сном.