Да, следует отметить первую странность этого страшного майского веч/фа. Не только у будочки, но и во всей аллее, параллельной Малой Бронной улице, не оказалось пи одного человека. В тот час, когда у ж, кажется, и сил не было дышать, когда солнце, раскалив Москву, в сухом тумаке валилось куда-то за Садовое кольцо, — никто не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста была аллея.

— Дайте нарзану, — попросил Берлиоз.

— Нарзану нету, — ответила женщина в будочке и почему-то обиделась.

— Пиво есть? — сиплым голосом осведомился Бездомный.

— Пиво привезут к вечеру, — ответила женщина.

— А что есть? — спросил Берлиоз.

— Абрикосовая, только теплая, — сказала женщина.

— Ну, давайте, давайте, давайте!..

Абрикосовая дала обильную желтую пену, и в воздухе запахло парикмахерской. Напившись, литераторы немедленно начали икать, расплатились и уселись на скамейке лицом к пруду и спиной к Бронной.(…)

И тут знойный воздух сгустился перед ним, и соткался из эггюго воздуха прозрачный гражданин престранного вида. На маленькой головке жокейский картузик, клетчатый кургузый воздугиный же пиджачок…Гражданин ростом в сажень, но в плечах узок, худ неимоверно, и физиономия, прошу заметить, глумливая.

Жизнь Берлиоза складывалась так, что к необыкновенным явлениям он не привык. Еще более побледнев, он вытаращил глаза и в смятении подумал: «Этого не может быть!..»

И здесь прозвучали главные слова:

«… профессор поманил обоих к себе и, когда они наклонились к нему, прошептал:

— Имейте в виду, что Иисус существовал.

— Видите ли, профессор, — принужденно улыбнувшись, отозвался Берлиоз, — мы уважаем ваши большие знания, но сами по этому вопросу придерживаемся другой точки зрения.

— А не надо никаких точек зрения! — ответил странный профессор, — просто он существовал, и больше ничего».

Трамвая на Патриарших никогда не было. У Булгакова ясно говорится, что эта трамвайная линия «ново-проложенная», то есть появившаяся только что. Булгаков часто пользуется смещением временных ориентиров, трансформацией реальности. (См. «Роковые яйца».) В одной из первых редакций романа («Копыто инженера»), относящейся где-то к 1929 году, действие происходит в июне 1943-го. Такой же прием Булгаков использует, например, в повести «Роковые яйца», внедряя в реальность вымысел.

«Трамвай накрыл Берлиоза, и под решетку Патриаршей аллеи выбросило на булыжный откос круглый темный предмет. Скатившись с этого откоса, он запрыгал по булыжникам Бронной».

Дом, куда зашел Иванушка Бездомный, имеет вполне конкретную «прописку» — Пожарский (Савельевский) переулок, дом 12. В районе исчезновения профессора жили только одни друзья Булгакова — семья Николая Николаевича Лямина, отсюда и точность описания квартиры.

«Профессор исчез.

Иван Николаевич смутился, но ненадолго, потому что вдруг сообразил, что профессор непременно должен оказаться в доме № 13 и обязательно в квартире 47.

Ворвавшись в подъезд, Иван Николаевич взлетел на второй этаж, немедленно нашел эту квартиру и позвонил нетерпеливо. Ждать пришлось недолго: открыла Ивану дверь какая-то девочка лет пяти и, ни о чем не справляясь у пришедшего, немедленно ушла куда-то».

«В громадной, до крайности запущенной передней, слабо освещенной малюсенькой угольной лампочкой под высоким, черным от грязи потолком, на стене висел велосипед без шин, стоял громадный ларь, обитый железом, а на полке над вешалкой лежала зимняя шапка, и длинные ее уши свешивались вниз.