—      Кто это? — тревожно спросил Василько.

—      Это я, Федька.

—      Козонок! — радостно воскликнул Сокол, вскочив с лежан¬ки.— Федька! Как я рад. А ну, покажись.

—      Не радуйся, атаман, рано. На вот, прочти.

Василько схватил кресало и кремень, высек искру на фигиль, раздул и зажег огонек. Когда плошка с жиром разгорелась, поднес переданное ему письмо ближе к пламени и прочитал: «...а свадьбе той не быть. Ежели вовремя не вызволишь меня — ищи в море. Ве¬ликий грех на душу приму, а женой фряга не стану. Приди, желан¬ный мой, увези меня к себе, ведь не одна я ныне стала, кровиночка твоя под сердцем бьется...»

—      Когда свадьба?

—      Два дня осталось,— коротко ответил Федька.— Я тут за¬держался с письмецом-то. Не по своей вине.

—      Сам с Ольгой говорил?

—      Не-е. Подружка письмецо притащила. Я никак не пойму, от¬чего Никита Афанасьевич такое надумал. Умнейший человек... Как мог он решиться за фряга?..

—      Не время гадать об этом! Беги к реке — позови повара Ионашу. Быстро!

Когда Ионаша вошел, Сокол уже оделся и ждал его.

—      Где твоя сабля, Ионаша? Наточил ее?

—      Зачем кашевару сабля? Она ржавеет под навесом.

—      Придется взять в руки.

—      Атаман обдумал мои слова и...

—      ...решил идти на Сурож. Поведет нас этот человек, он отту¬да. С собой возьмем человек сорок, не более. Иди в ватагу, подбе¬ри молодцов по согласию.

* * *

Вчера Деметрио ди Гуаско у стен крепости встретил старую цыганку. Уцепившись за его плащ, она предложила гаданье. Демо, бросив ей пару аспров, протянул руку. Цыганка взглянула на ла¬донь, забормотала:

—      Под счастливой звездой родился, молодой синьор. Хоть мало жил, да много удачи видел. Скоро знатным станешь и любимым. Не качай головой, драгоценный, дай ближе руку. Самое важное чуть не проглядела я. Смотри на эту линию, редко у людей такую встретишь. Хиромантия говорит —это линия золотой жилы. Не по-теряй ее, красавец. Правду тебе говорю — позолоти руку.

—      Я еду в Сурож. Благополучна ли будет моя дорога?

—      Не сердись на старую — домой ты, молодец, попадешь не скоро. Смотри — линия дома твоего доходит до линии золотой жи¬лы и кончается. А совсем рядом линия крови. Не хмурь брови, не я — ладонь твоя так говорит.

—      Врешь ты,— смеясь, произнес Демо,— завтра я уже буду гу¬лять по Сурожу.

—      Все в руках твоей судьбы,— пробормотала цыганка и, полу¬чив еще два аспра, удалилась.

«Она права,— думал Демо, выезжая из Кафы.— Я счастливчик, и мне отчаянно везет. Разве это не удача — приехал в Кафу прос¬той юноша, а выезжает из него военный начальник города». Демо вспомнил, как консул благодарил его за услугу. Он еле удержался от смеха, когда Джулия рассказывала мужу тут же, вероятно, со-чиненную историю: «О, это был ужасный вечер,— говорила Джу¬лия,— я была у подруги и, случайно оставшись без слуг, вынужде¬на была пойти домой одна. На улице на меня наскочили грабители и пытались раздеть, ограбить и, может быть, убить. Отважный синьор Деметрио ударами своей шпаги разогнал разбойников, и я была спасена.