—      Смелый ты, Ионаша. Вдруг за такие слова я тебе голову снесу? Неужели думаешь, что в разбой пойду!

—      Разве я про тебя? Я сказал, если бы на твоем месте... А ты сам атаман — делай, как хочешь. Не мне тебя учить.

—      Хитер, хитер! — Василько улыбнулся.— Жаль, Ивашки нет. За такие слова он тебе бороду бы выдрал.

—      Ивашке я не сказал бы такого. Ему купеческая дочь не нуж¬на. У него в голове другое.

—      Что — другое?

—      Позволь всю правду сказать? Только не гневись потом.

--     Зачем мне ложь. Говори правду.                                                                     ']

—      Ивашка атаманом мечтает быть.

—      Врешь! Если хотел—стал бы. Я за атаманство не держусь.

—      Знаю. Зато ватага за тебя держится. Люди надеются на те¬бя, ждут, что свободу им принесешь. Не знают, что на этом свете свободы нет для холопа. Подумай о них, атаман. Сделай людей богатыми, сам золота накопи — все будете свободными. Пусть то¬гда Ивашка остается атаманом, ведет ватагу на Дон, как и заду¬мано. Ты женись на Ольге, торговлю начнешь. Жизнь!

—      Нет, Ионаша. Пока я жив, разбойником не буду и друзей моих честных до душегубства не допущу. Негож совет твой.

—      Тогда выбрось любовь из сердца. Сможешь?

—      Все равно Ольга будет моя. Из пасти зверя вырву! Сама го¬ворила — со мной хоть на край света.

—      Бывал я у Никиты Чурилова и Ольгу твою видел. Нежная, белая, красивая. Спит на пуховой перине, ест из серебряной тарел¬ки. Ожерелья носит жемчужные, серьги яхонтовые, одежды бар¬хатные. Такую женушку в ватагу привести — услада! Только куда спать положишь ее, я не придумаю. Может, в шалаши вонючие или в пещеру каменную? Опять же в кормежники ее можно определить, либо шкуры шить. Вот похлебку нашу, верно, есть она не будет... Не будет!

—      Замолчи, дьявол! — крикнул Василько и, сжав виски ладо¬нями, склонился к столу. Оба молчали долго. Потом атаман ска¬зал, не глядя на Ионашу:— За такие разговоры бесовские надо бы тебя наказать, да уж ладно. Уйди, оставь меня одного.

Выйдя из землянки, Ионаша подумал: «Плохо я знал атамана, казалось, молод, податлив, чужим умом живет. Видно, ошибся. Но сходил к нему не зря. В душу черное семя бросил, когда-нибудь прорастет».

И действительно, долго думал Василько о разговоре с Ионашеи.- «Во многом прав этот проклятый богом грек, только золото поможет мне взять Ольгу в жены. Но где его достать? А что если послушать кашевара? Людей найти можно, половина ватажников согласится идти за атаманом. А затем уйти из ватаги... Разве Изашка хуже меня справится с атаманством... Нет,— решительно обрывает себя Сокол,—не твой это путь, атаман, не сможешь ты по нему идти, не должен идти...»

На рассвете, когда Сокол начал засыпать, у входа в комору по¬слышались чьи-то быстрые шаги.

—      Кто это? — тревожно спросил Василько.