—      Купцы до денег жадны. Родича купить да потом кормить — вроде бы не больно выгодно.

—      Работать на него буду. Лучше быть у русского холопом, чем за морем. Приведи господь к тому, и тебя не забуду. Скажу — выкупи, Никитушка, и кружка моего.

—      Ты, Иван, словно дитя малое...

Ивашка хотел что-то сказать, но, взглянув на дорогу, дернул Сокола за рукав.

—      Ты фрягов видел когда-нибудь?

—      Не-е,— ответил Василько.

—      Смотри, фряг едет. Может, покупатель наш.

Василько приподнялся и повернул голову к дороге.

Христофоро ди Негро ехал в крепость Таш-хан. Аргузии ехали

впереди консула, а Федька на своем буланом мерине тащился позади всех. Проезжая через мостик, он увидел, как невольники, расположившись на берегу, обмывали свои раны. Сразу в памяти встали дни его полонения и кровавая дорога в Крым.

Козонок попридержан коня, перекрестился и с жалостью про¬изнес:

—      Господи, помилуй их. За что мучаются люди?

От возгласа, словно от удара, рывком подался к нему рыжий «уж и к в длинной серой рубахе, разорванной на плече. Он быстро встал за тополем, прислонился к толстому стволу, чтобы не видела •охрана, и хрипло спросил:

—      Русский ты, иль мне почудилось?

Козонок перекрестился еще раз, остановил буланого и сказал:

—      Вестимо, русский. Ты-то отколь?

—      Родной мой,— торопливо заговорил мужик,—помог бы мне.

—      Что могу сделать я, коли сам раб, как и ты,— опустив голо¬ву, сказал Федька. — Вот разве эго,— он достал из-за пазухи об¬тертую деньгу,—возьми, пригодится.

—      Не надо денег. Зачем они! Передай, ежели сможешь, вес- точку сурожскому купцу Никите Чурилоюу. Скажи —Ивашка Бу¬лаев в кандалы попал. В Карасу продаваться будет. Пусть прие¬дет сюда и выкупит меня. Родич я ему. Лучше его холопом быть, чем на погибель в заморье ехать.

Лицо Федьки посветлело, и он сказал вполголоса:

—      Из Сурожа я, братец! Никиту того знаю и передам ему все! — Хлестнул нагайкой коня и пустился догонять господина.

Доехав до Хаджимы, Федька попридержал коня, закрыл лицо рукой, крякнул и проговорил про себя:

—      Обманул честного христианина по глупости своей. Когда успею передать просьбу Никите? И-их, рабская жизнь!

На взгорье Федька увидел консула и аргузиев. Они стояли у дороги. Консул был сердит.

—      Если господин ждет слугу — это негодный слуга,— грозно произнес он. — Дома за то будешь наказан.

Федька поравнялся с консулом и чистосердечно рассказал ему о разговоре с Иваном Булаевым.