I ибериус — лекарь из Рима, приехал в Москву недавно, но уже V 111 л прославиться как искусный исцелитель болезней. Он осмот¬рел великую княгиню, сказал:

Так и толшно пыть, я коворил...

Она благодаря молитвам моим почти оздоровела,— возрази- « Марфа, и если бы не Ордынка...

Истечение полезни перед кончиной всекда дает оплегчение. 1-І! і" нішо пыть- И Ортынка тут не финоват.— Тибериус вытянул м> пиТ кровати бутыль.— Фот кто финоват. Это селье ускорил ее «ИН'Ц.

—     Кто допустил? — князь устремил глаза на Полуектову. На¬ташка бухнулась в ноги:

—     Не виновата я! Княгиня сама к ворожее ходить велела. Ви¬дит бог...

—     Иди, скажи своему мужу — из Москвы вон! Ежели на глаза попадете...

Марию Борисовну похоронили со всеми почестями, но тихо. Иван с месяц не показывался на людях, к себе никого не допускал. Даже Марфу.

В день летнего Николы позвал к себе Ази. Марфа будто сторо¬жила у дверей — ворвалась к князю возмущенная:

—     Ты что задумал, князюшко? Ни мне, ни воеводам к тебе дос¬тупу нет, а...

—     Богом прошу тебя, мать, не мешай. Царевна в Казань едет, мне с ней поговорить надо.

—     Пошто... в Казань?

—     К хану Ибрагиму в жены. А завтра воевод соберем. Дел прикопилось множество, в печалях пребывать некогда.

Марфа широко перекрестилась, проговорила:

—     Слава богу, за ум взялся,— и вышла.

Иван грустно улыбнулся, сел на лавку, покрытую камчатым полотном, указал сесть Ази против него.

—     О том, что посол казанский сватать тебя приехал, я уже го¬ворил.

Ази качнула головой.

—     Я согласия ему не дал, но и не отослал. Второй месяц он у меня на подворье ответа ждет. За это время я о семье хана все разузнал. Имеет Ибрагим две жены. От первой у него сын Алихан на шестнадцатом году. От второй детей нет по причине бесплодия. Обеими женами хан недоволен, сына не любит. О тебе он наслы¬шан много — я о том позаботился. Задумал я тебя к трону казан¬скому приблизить. Как ты на это смотришь?

—     Как ты велишь, так и сделаю.

—     Хочу волю твою знать?

—     Я бы всю жизнь рядом с тобой жила, но теперь нам это во вред будет. Ибрагима я не знаю, но в Казань поеду с охотой. Я рождена на троне, к трону и пойду. Только веры мне от Ибрагима большой не будет. Он знает, поди, что я тебе предана.

—     Я думал об этом. Вскорости после твоего отъезда пошлю я поход на Казань. А ты об этом хана упреди. И будет тебе вера.

—     А войску твоему погибель?

—     Упредишь ты или нет — все одно хан о походе узнает. Рати наши ходят шумно, неспешно — не успеют до рубежа дойти, а не¬другу об этом ведомо.

—     Ты Казань покорить хочешь?

—    Нет,— Иван покачал головой.— Это не по моим зубам орех покудова... Сейчас мне с Казанью мир надобен. Хоть лет бы на

пять...

—    Смогу ли я?

—    Если будешь всегда мне радеть — сможешь. Ибрагиму ноне гоже жить несладко. Колотят со всех сторон и свои, и чужие — еле успевает бока подставлять. Да я тоже... истинно воевать Казань не буду, а щипать стану постоянно. Ты тогда и склоняй хана на мир. А я твое доброхотство не забуду.

—    На Москву приезжать позволишь ли?

—    Коль будет меж нами мир.