|
Какой это из них, 1 мая или этот самый «торфяной» – я так и не понял. Я подозвал Леху и поставил задачу: – Леха, давай дальше и паси мост. Все равно ни черта не поймем. Там тебя подсадим. А я попытаюсь деревню проверить поближе. Если где и ждут, так это там. – Понял, давай. Леха кустами пошел дальше. От взгляда из окон домов его скрывали не только заросли, но и уклон к реке. А меня сейчас ничего скрывать не будет. Поэтому о перебежках можно забыть, только лишнее внимание привлеку, а надо стараться иди так, чтобы из окон в меня можно было стрелять лишь под самым неудобным углом. Вышел из кустов, взял карабин наперевес, и пошел, чуть не посвистывая, как немец в деревню в партизанском краю. Дошел до первого дома, никто в меня не стрелял. В окна заглядывать или в дверь стучать? Или просто сесть с карабином за забором, и следить, чтобы окна на эту сторону ни в одном доме не открывались? Пока они все закрыты, из тех, что мне видны. Если засаду местные устроить решат, то окна откроют. Через собственное стекло нормальный колхозник стрелять не станет. А если пришлые? А были бы пришлые, то был бы какой-нибудь беспорядок виден, им бы местных жителей гнать пришлось. Ладно, будем глядеть в окна, двери и куда ни попадя. Обошел первый дом, выстроенный из серого силикатного кирпича, поднялся на крылечко. Постучал в дверь, прислушался. Вскоре раздались шаги, после короткой паузы дверь распахнулась. Передо мной стоял мужик лет за сорок, в сорочке с расстегнутым воротом, серых брюках и тапочках-шлепанцах. – Здравствуйте, немцы в деревне есть? – спросил я. Тот посмотрел в то, что у меня вместо лица, в очки на черной маске под черным шлемом, ответил: – До вас не было. – А что вообще здесь происходит? – Ничего вообще не происходит. – пожал плечами тот. – Часть людей уехала, часть осталась. – А что в Дмитрове делается? – Стрельба вчера была в Дмитрове. Кто-то воевать взялся. Машины мимо нас проезжали. Мертвяков в Дмитрове хватает, но сюда они не доходят. – Почему? – Мост, который в городе, перекрыт, а на этой стороне от города только окраина. А на ней вроде как и местная милиция, и кто-то еще засел. – Спасибо. – кивнул я. – Проводите нашу колонну через деревню? – В смысле? – не понял мужик. – Прогуляйтесь со мной, пока колонна через поселок не проедет. Не стучаться же мне во все дома по очереди? – Понял. – усмехнулся мужик. – Заложник нужен? – Проводник. Чтобы с дороги мы не сбились. Мужик протянул руку за дверь и вытащил оттуда, аккуратно удерживая за ствол, помповик «Моссберг», и патронташ на поясе. Неплохо. – Не возражаете? – спросил он, кивнув на ружье в руке. – Нет, разумеется. – ответил я и протянул руку к ружью: – Разрешите на минутку? Он вздохнул, протянул дробовик мне. Я утопил пальцем крошечную клавишу снизу ствольной коробки, и быстро задвигав взад-вперед цевьем, выбросил из ружья пять патронов двенадцатого калибра. Они поочередно со стуком падали на пол, мужик провожал каждый из них взглядом. Я вернул ему ружье, затем сказал: – Отойдите назад, пожалуйста. Он отступил на пару шагов, я присел, собрал выпавшие патроны и протянул ему. – Возьмите, пожалуйста. Так проводите? – А что мне остается? Пойдемте, а то и вправду заблудитесь. Я спросил в микрофон: – Леха, что по мосту? – Ничего. Пустота. – послышался ответ. Мужик вышел из дома, обернулся ко мне, спросил: – Засады опасаетесь? Можете не опасаться. Сейчас в городе что-то делят, не до нас им. |
