|
- Муцикава-сан! Я не давал вам повода сомневаться в себе. - Как знать... - покачал головой Муцикава. - Быть может, раскаяние посетило вас, извините, и сказанные в запальчивости профессору Усуде слова вы хотели бы вернуть обратно. - Через полчаса я буду готов, летчик-сударь! Я буду везде, где сможете быть вы! - почти выкрикнул юный Кото. Муцикава усмехнулся: - Восхищен вашей готовностью пойти на подвиг. Вы имеете огромное преимущество по сравнению с нашими американскими соратниками по экспедиции, которые работают не для славы, а за деньги. Однако я должен разочаровать вас. Вы, конечно, рассчитываете, что ваше участие в столь героической экспедиции будет широко известно. Извините, это будет не совсем так. Мистер Паттерсон только что сообщил распоряжение шефа из Нью-Йорка о том, чтобы наша первая экспедиция была проведена в строжайшем секрете. - В секрете? - искренне удивился юноша. - Но ведь смысл нашей экспедиции и всей этой затеи трансполярного воздушного пути заключался в гласности, даже больше - в газетной шумихе! - Я не могу посвятить вас, извините, в то, что мне самому неизвестно. Мы заключили контракт - и должны повиноваться. - Вы знаете больше, чем говорите, сударь. Вчера вы имели долгое совещание с господином Паттерсоном. - В нашем разговоре нет ничего удивительного, извините. Компания назначила меня начальником первой экспедиции, и естественно, что ее представитель желал лично меня инструктировать. Кото напряженно посмотрел на своего соперника, но промолчал. Он стал раскладывать, приготовленные матерью щегольские меховые одежды. Сильно хлопнув дверью, Муцикава вышел на ровное снежное поле, представлявшее собой временный аэродром на одном из Алеутских островов. Навстречу ему шел долговязый американец в небрежно повязанном, развевающемся по ветру шарфе. - Хэлло! - мрачно сказал он. - Все готово к отлету. Ваши помощники уже у машин. Еще раз повторяю вам, что это прекрасные помощники, и если у каждого из них не все в порядке с репутацией, то во всем остальном можете на них положиться. - Я привык сам создавать репутацию своим подчиненным, - холодно сказал Муцикава. Паттерсон выразительно взглянул на деревянный домик, где остался Кото. - Положитесь на меня, - усмехнулся Муцикава. - Кото будет прекрасным радистом. В конце концов, он все-таки японец и сможет доказать, извините, что предан делу. - О'кэй, - невесело сказал Паттерсон, поправил шарф и переложил резиновую жвачку за другую щеку. Кото в полном полярном одеянии вышел из дверей и почтительно поклонился Паттерсону. |
