|
Андрей сооружал шалашник, чтобы развести в бензиновой печке огонь, согреть "кофе". Наконец Андрей забрался к Денису в мешок, лег с ним рядом. Так, лежа плечом к плечу и не обмениваясь ни словом, выпили они кипяток, который все еще продолжали называть "кофе", медленно разжевывая каждый кусочек отогретого мяса давно убавленной, до смешного маленькой порции. Спали тяжелым сном, без сновидений, без желанного отдыха. Андрей проснулся от холода. Дениса не было рядом. Едва сдерживая стоны, Андрей выполз из мешка. Пересиливая себя, сделал несколько привычных движений утренней зарядки. Денис сидел, скорчившись, над огоньком. Звезды заволокло, а это был единственный свет в распростершейся вокруг огромной полярной ночи. - Последний кипяточек, Андрюша, - печально сказал Денис. - Почему последний? - Бросить, бросить придется... Андрей сел рядом, наблюдая за слабым язычком пламени. Оба долго смотрели на огонек. Уже "кофе" давно вскипел, разогрелись мизерные порции мяса, снова вскипел чайник, а они все не тушили огонь - может быть, последний огонь, который они видели. Пошли не оглядываясь. Под грудой осколков льда остались все запасы бензина, печка, посуда. Теперь, чтобы получить воду, придется растапливать лед на груди. Идти с похудевшими тюками было как будто легче. Первые километры пути даже принесли желанную бодрость, автоматичность работы мускулов, но стоило встретить гряду торосов, как груз потянул их к земле. Долго отсиживались, прежде чем рискнули лезть на льдины. Денис был совсем плох. А впереди ждали поля, трещины, торосы, бесконечные переходы... Чувство голода ни на минуту не покидало людей. Даже усталость, тупая физическая боль, мутившая сознание, даже охватывавшее по временам отчаяние не могли заглушить никогда не прекращающихся мук голода. И без того ничтожный паек убавлялся Андреем с каждым переходом. Денис молчаливо соглашался со всем, что предлагал Андрей. Он безропотно сносил все лишения, но меховой комбинезон болтался на нем мешком, костлявые плечи торчали углами. Сны, полные обильных обедов, жирных блюд, шипящих сковородок, дымящихся сосисок, сны, полные аромата флотского борща, жаренной ломтиками румяной картошки, сочных бифштексов, нежных пирогов с тонкой корочкой и тающей во рту начинкой, - сны или видения, встававшие прямо из сугробов, подстерегали путников на каждом шагу, владели ими, мучили их, радовали, приводили в неистовство, издевались над ними. В мешке, полузамерзшие, со льдом в резиновых мешочках на груди, люди стонали, скрежетали зубами. - Нет, Андрюша, не вставай. - Почему, Денисище? Надо идти... - Нельзя! Слышишь, как воет... Лежали в состоянии, промежуточном между сном и обмороком. |
