|
Он сделал шаг в качающейся лодочке и схватил О'Кими за руку. - Говорите, говорите же! - крикнул он. Он смотрел не на О'Кими, а мимо нее. Может быть, он видел перед собой свой любимый Арктический мост, своих друзей по работе, слышал гул центрального сборочного зала, гудок электровоза... Но перед ним сидела чужая, испуганная этим превращением девушка. - Ах, если бы вы были правы! - сквозь сжатые зубы проговорил Андрей и снова поник. Машинально он не отпускал руки О'Кими, а она боялась пошевелиться. Лодочка с брошенным парусом и рулем кружилась на месте. Наконец Андрей, снова став безучастным ко всему, перебрался на корму. Молча достигли они берега. А когда шли к домику, Андрей неожиданно для себя рассказал Кими-тян все, что произошло с ним с момента гибели дока: о скитаниях во льдах, о смерти Дениса. Когда он, рассказывая о смерти американца и о предательстве спутника-японца, назвал имя Муцикавы, Кими-тян опустила голову. За обедом девушка старалась быть веселой, много говорила о всяких пустяках и шутила. Андрей за что-то сердился на себя, но не мог осознать, за что. На следующий день О'Кими была непривычно задумчива и молчалива. Днем она попросила Андрея пойти с ней в горы. Когда они поднялись на заросшие мхом камни у японской сосны, О'Кими достала из широкого рукава кимоно красивую тетрадь в лакированном деревянном переплете. - Мистер Корнев, вы любите стихи? - спросила сна. - Стихи? - Андрей задумался. Любит ли он стихи? Вернее спросить, пишет ли он стихи? Да, писал в юности... И оказывается, не только в юности... - Вы помните мелодию этюда Скрябина, который играли недавно? - Конечно! - изумилась О'Кими. - Тогда играйте его мысленно, а я вам прочту стихи. Вы узнаете меня... - Вот как? - спросила О'Кими. - Я пойму по-русски. Прошу вас, пожалуйста... И он прочитал, мысленно слыша музыку Скрябина: Грустный мир воспоминании! Все они как в речке камни . . . . . . . . В сердце ночь, в душе темно!.. Но ты со мной!.. Всегда со мной!.. Кими-тян слушала его, вся поникнув. |
