|
Следя за ней из-под насупленных бровей, Иван Семенович недовольно хмыкнул: "И этот еще американец навязался на седую голову! По радио с самим командующим американским флотом связался. Тот за ним эсминец высылает. Скоро в море встреча произойдет. Видать, важная птица!.. Карты-то небось пришлось раскрыть. Вот такие и втираются, шпионят..." Аня подошла к американцу. Иван Семенович плюнул от злости. Плюнул и отвернулся. Ветер ударил ему в лицо... Аня была уверена, что Андрею необходим человек, могущий влить в него новые силы. С Андреем уже случилось чудо, и Аня научилась верить. Еще недавно лежавший в гипсе, как в гробу, он был далек от всех живых. И вот - брошенный ему линь, линь его собственной дерзкой идеи, помог ему выбраться из небытия. Он снова живет, и не только на корабле, но и в будущем, для которого проектирует грандиозное сооружение... А теперь, во время работы, у него, естественно, появились сомнения... Поэтому ему и нужны сейчас поддержка и признание, нужны, как укол камфоры... иначе он выпустит линь из рук. И отец не единственный инженер на корабле. Есть и помоложе. А задуманное Андреем только молодым и строить! Кандербль, споривший с Суреном, кто виноват в гражданской войне Ливана, не обратил на Аню никакого внимания. Аня гордо вскинула голову. - Вы знаете, - обратилась она к Авакяну, - я к вам с очень важной просьбой. Навестите нашего раненного Андрея Корнева. - Корнева? Слушай! - обрадовался Cypeн. - Это очень хорошая идея. И знаешь, мы с этим американским инженером вместе пойдем. Он захочет. Я ему сейчас скажу. "Американский инженер! - У Ани даже сердце остановилось. - Ведь мост-то в Америку! А вдруг забракует, убьет тем Андрея? Вот он какой бурбон... Будто и не видит никого, кто около него стоит". Сурен уже говорил Кандерблю о посещении лазарета. - О'кэй, - сказал Кандербль и равнодушно скользнул взглядом по девушке. Вместе с Суреном, впереди Ани, он размашисто зашагал в лазарет. Там их встретила доктор Барулина. Она растерялась, узнав, что американец хочет идти к больному, который что-то там чертит... - Прошу извинить, господа, - сказала она, почему-то обращаясь так не только к Кандерблю, но и к побагровевшему Авакяну, - раненый в очень тяжелом состоянии. К нему нельзя... Нет-нет, к нему решительно нельзя. Кандербль разозлился. Видимо, он совершенно не привык к отказам и ограничениям. Грубо повернувшись спиной, он зашагал прочь. - Вас одного я пущу, - не дав Сурену выговорить и слова, вполголоса сказала Елена Антоновна. - А насчет американца, простите, должна посоветоваться с капитаном... Аня, проведи, товарища... - И Елена Антоновна виновато улыбнулась. Сурен уже не мог на нее сердиться. Она проводила его до изолятора, многозначительно приложив палец к губам. |
