И дадим ему умереть? Всем вместе нам ничего не стоит растоптать Рашлина. Он не сможет убить всех, — попытался уговорить пустельгу Лотрин.

Он уже практически уничтожен, — недовольно заметила пустельга.

Что ты имеешь в виду?

С каждой атакой колдун слабеет. Он этого не чувствует, но мы это видим со стороны. Его магия грязно-коричневого цвета, испорченная и безобразная, а у дракона — яркая, золотая. Рашлин не рассчитал и использовал большую часть своих возможностей.

И что теперь?

Финч будет поглощать испорченную магию, пока в Рашлине ее больше не останется. И, поступая так, он принесет себя в жертву.

Общий гул эхом разнесся по всей Чаще и достиг горных вершин — собравшиеся увидели, что дракон упал на бок. Его золотой свет превратился в слабый отблеск вокруг тела.

Рашлин бешено захохотал.

— Это ты сейчас умрешь, глупец. Неужели я настолько силен? Ты не хочешь со мной сразиться? Это я — король магических существ, а не ты. Только я достоин всеми ими управлять и подчинять своей воле. — Он потряс костлявым кулачком в сторону наблюдавших за ними животных. — Вы должны провозгласить меня своим королем. Посмотрите на этого дракона. Он умирает. Я победил его, поэтому заберу всю его силу и использую ее так, как пожелаю.

Это походило на правду. Король лежал на боку и так тяжело дышал, что, казалось, смерть неминуема.

Если бы Лотрин не был заколдован, он бы закрыл глаза Галапека, чтобы не видеть умирающего дракона. Но он не мог этого сделать. Вместо этого Лотрин уставился на Рашлина, и так как они были связаны посредством черной магии, почувствовал, что барши собирает последние силы. Странно, но с каждой минутой Лотрин чувствовал себя все лучше и лучше. Он постепенно становился самим собой, хотя и оставался заточенным в тело коня. Его сжатая до предела душа посмела заявить о своем существовании. Боль уменьшилась, он перестал дрожать. Заклятие явно слабело по мере того, как Рашлин расходовал магию, чтобы добить умирающего дракона.

— Покончи с этим! — прошептал король. Слова Финча были встречены истерическим хихиканьем Рашлина.

Барши издал дикий крик, собрал всю магию, какой владел, и всю, до последней унции, выпустил в дракона. Животные, собравшиеся, чтобы отдать дань уважения своему королю, стали свидетелями того, как Финч, король магических существ, внезапно снова встал на лапы в последнем гордом желании продемонстрировать свою силу и волю. Он издал рычание, вернее, предсмертный крик, который каждое животное ощутило в груди, и принял смертельный удар магии, направленный в него. Но, поглотив поток, он не остановился, а тяжелым шагом двинулся на барши, на лице которого выражение триумфа сразу же сменилось удивлением. Он больше не мог применить магию; ее просто не осталось, вся она ушла огромной грязной дугой в противника.

Я забрал у тебя силу, Рашлин, — таковы были последние слова дракона.

Лотрин и пустельга с благоговейным страхом следили за тем, как Финч поглотил саму сущность барши и уничтожил ее в золотом пламени. Великолепное сияние, окружавшее дракона, ярко вспыхнуло, прежде чем погаснуть.

Король упал и стал на глазах уменьшаться в размерах до тех пор, пока вместо могучего дракона, такого гордого и великолепного всего пару часов назад, на земле не остался лежать свернувшийся калачиком маленький мальчик.

Животные заплакали от горя, а затем, словно подчинившись единому сигналу, все, кроме эконов, направились к ребенку, который, казалось, спит. Один за другим они нюхали и тыкались носом в маленькое тельце, тихонько поскуливая в благодарность за его жертву, принесенную ради того, чтобы они жили.

В Бриавеле Нейв задрал голову и завыл. От этого звука у мужчин похолодело внутри. Пес выл не переставая, и Уил понял — Нейв оплакивает Финча.

Он тоже склонил голову.