На его немой вопрос ответил Расмус.

Финч следует своему предназначению, Нейв. Ты должен делать то, что он говорит. Чаща выполнит твою просьбу.

С нами еще и лошади, — сказал Нейв, борясь с все возрастающим страхом за Финча.

Филин раздраженно фыркнул.

Уил всегда все осложняет, — ворчливо заметил он. — Придется быть очень осторожными при приземлении. Передай, чтобы они сели на лошадей. Тогда нужно будет контролировать только три объекта.

Два. Я собираюсь вернуться к Финчу.

Нет. Ты получил указания и должен поступить так, как хочет Финч. Приготовьтесь.

Нейв сердито прервал связь. Таких эмоций ему еще не приходилось испытывать, но раньше он никого так и не любил. Нейв был предан Уилу, отдал бы за него жизнь, если бы потребовалось, но с Финчем все было иначе, гораздо глубже. Это была любовь. О ней так просто не забудешь.

Спасибо, Финч, — мысленно передал он.

Ответ прозвучал еле слышно, но пес почувствовал его.

Я люблю тебя, Нейв. Прощай.

Если бы собаки умели плакать, Нейв, ощутивший потерю Финча, так бы и поступил. Когда мальчик прервал связь, он тихонько заскулил, но затем повернулся к Уилу и громко гавкнул.

Аремис покачал головой.

— Ты его понимаешь?

Уил кивнул.

— Отчасти. Мы достаточно много времени провели вместе.

— И что же это означает?

— Подожди. — Он повернулся к Нейву. — Я знаю, тебе больно, малыш, но мне очень нужно, чтобы ты отправился с нами.

Его слова оказались своевременными. Нейв понял, что, как бы ему ни хотелось в этот момент оказаться рядом с Финчем, он ничем не сможет помочь мальчику, а Уил нуждается в нем в этом путешествии в Бриавель. И, конечно, ему следует отправиться вместе с Уилом.

Мужчины стали спешиваться, но Нейв снова гавкнул.

Аремис нахмурился.

— Что еще?

— Он хочет, чтобы мы оставались в седле, — предположил Уил. — Правильно, Нейв?

Собака издала знакомое рычание, и Уил кивнул другу.

— Я так понимаю, мы берем с собой лошадей.

— Тебе придется объяснить мне кое-что после приземления, — сказал Аремис, когда воздух вокруг них стал уплотняться.

— Начинается, — предупредил Уил. — Это неприятно, я тебе уже говорил.

— Теперь я вспомнил… — Это все, что успел сказать Аремис, прежде чем огромная тяжесть сдавила его тело, и он погрузился в темноту.

* * *

Ослепительно золотой свет, изначально сиявший вокруг дракона, заметно потускнел и стал мягким мерцанием, причем приобрел грязный бронзовый оттенок. Крылья дракона безвольно повисли, он с трудом дышал, но продолжал стоять и поглощать магию, проникающую в его тело.

— Умирай, чудовище, — визжал барши, совершенно не понимая, почему дракон не сопротивляется. — Явился меня уничтожить, а сам даже не можешь защититься от моей магии.

Он выпустил еще один мощный поток магии и увидел, как величественный дракон покачнулся, а голова его поникла.

Финч! — вскрикнул Лотрин.

Он тебя не слышит, — сказала пустельга. — Он никого не слышит, потому что умирает, хочет умереть и должен… умереть.

Мы должны что-то сделать, — обратился Лотрин к птице. Поразительно, он чувствовал, как прибывают силы. Его собственный свет, если можно так выразиться, стал гораздо ярче.

Мы свидетели того, как он приносит себя в жертву.

И дадим ему умереть? Всем вместе нам ничего не стоит растоптать Рашлина.