Прелат и эпарх переглянулись. Оба одновременно пожали плечами. Зауц никогда не стеснялся говорить, и вино отнюдь не приглушило его болтливости. Поскольку Ршава промолчал, эпарх сказал:

— Мы будем просто ждать и смотреть, куда направятся варвары и что они станут делать. Тогда мы и сможем решить, как лучше всего с ними справиться.

Прозвучало это довольно весомо, и курьер кивнул, впечатленный мудростью Зауца. Но Ршава, привыкший размышлять логически, отметил, что эпарх мог просто сказать: «Не знаю». Смысл этих двух слов оказался бы точно таким же. Впрочем, Ршава был готов признать, что вряд ли они прозвучали бы настолько внушительно.

Курьер допил вино, поставил кубок на стол и выразительно зевнул. Сколько он сегодня проскакал, чтобы доставить плохие новости в Скопенцану? Зауц позвал слугу, но никто не явился. Увидев изумление эпарха, Ршава заметил:

— Сегодня праздник, почтеннейший господин. Вам еще повезло, что хоть кто-то вернулся в дом и принес нам вина. Ваши слуги, наверное, снова отправились праздновать.

— Ба! — воскликнул Зауц и сказал курьеру: — Иди со мной. Я покажу, где ты сможешь переночевать. И ночь эта тоже будет долгой.

— Да прольет благой бог на вас свет за вашу доброту, — отозвался курьер, как подобает благовоспитанному молодому человеку.

Он поднялся и, опираясь на плечо Зауца, вышел с ним из кабинета.

Когда эпарх вернулся через несколько минут, вид у него был совершенно мрачный. Выпитое вино развязало ему язык, но не больно-то опьянило.

— Так что же нам делать, святейший отец? Кочевникам надо лишь идти вниз по течению Аназарба. Если ничто их не остановит, то река приведет их прямо к нам.

— А что может их остановить? Мы вместе смотрели, как из города уходил гарнизон. И между границей и Скопенцаной нет ничего, кроме редких деревень и ферм.

После его слов Зауц стал еще угрюмее.

— Мы должны не подпустить их к городу, — сказал он. — Обязаны. Вы можете представить, что они натворят здесь, если ворвутся?

— Пожалуй, могу представить кое-что из того, что они натворят, — рассудительно произнес Ршава. — Но предпочел бы не проверять, насколько богато мое воображение.

— Согласен. К сожалению, но согласен. Но сейчас меня больше всего заботит, как мне, теоретически, насладиться остатком праздничного дня? Да, говорят, что в этот день может случиться что угодно, но обычно это не включает набега кочевников, которые никогда не моются и при малейшей возможности угоняют в плен и убивают людей наподобие мулов и овец. Боюсь, для меня хаморы и веселье несовместимы.

— Для меня тоже. — Ршава посмотрел на запад, словно мог преодолеть мысленным взором те мили, которые отделяли Скопенцану от кочующих степняков. Этих миль оказалось слишком мало даже для кратковременного покоя. Прелат задумчиво нахмурил кустистые брови. — У нас нет солдат, чтобы их отогнать, так ведь?

— Нет… Если только вы не запасли десяток-другой солдат у себя в подвале вместе с репой, бобами и ячменем.

Ршава не удостоил такое ответом и развил начатую мысль:

— А не можем ли мы в таком случае отогнать их магией?

Зауц прищурил выпученные глаза:

— Что ж, об этом надо спрашивать не меня, святейший отец. Вам надо поговорить с настоящим чародеем. Но вот что я вам скажу: мне доводилось выслушивать идеи, которые нравились мне гораздо меньше. Насколько сильны могут оказаться шаманы степняков?

— Нисколько не сильны, — твердо ответил Ршава. — Они поклоняются демонам и дьяволам и близки к тому, чтобы поклоняться напрямую Скотосу. И чародеи, которые черпают силу у Фоса, должны одолеть их всех.