– Когда люди голодны, они злы, – вдруг сказал Николетти. – И голод всегда пересиливает страх… в конце концов.

– Тогда почему бы вам не присоединиться к ним?

– Они мне не платят, – с насмешкой ответил старик, но Солерн прекрасно понял, что мастер насмехался не над людьми на улицах.

Впереди показались мосты, потянуло тяжелым речным запахом – ил, рыба, нечистоты. Агенты выбрались на набережную. Солерн остановился и приподнял край капюшона. Отсюда был виден Эксветен – королевский дворец, черный вверху, с янтарно светящимися окнами внизу. Вокруг него, на Площади Роз, колыхался призрачный свет от фонарей, но Ги не мог различить, кто их нес – толпы байольцев или королевская гвардия.

– Че надо? – вдруг раздалось рядом. – Кто такие?

Солерн обернулся. Пусть к Мосту Невинных преградили человек двадцать в плащах и с дубинками. Ги вытащил из кобуры пистолет и сказал:

– Дорогу и никто не пострадает.

Агенты взялись за оружие. Люди перед ними плотнее сомкнули ряды.

– Пшел вон, черт проклятый, – процедил вожак.

– Четырнадцать выстрелов в упор, – произнес Солерн. – Сколько вас останется после этого?

– Целый город! – крикнул кто то из за спины вожака. Ги поднял пистолет так, чтоб дуло смотрело в лоб главарю; тот невольно шагнул назад, зато люди около него подались вперед.

– Господи, мы тут так до утра проторчим, – недовольно прошипел Николетти. Вокруг мастера внезапно сгустился невидимый тяжелый ореол, такой подавляющий, что даже агенты невольно подались в стороны, оставив старика и Солерна лицом к лицу с бунтовщиками.

– Прочь, – тихо сказал мастер. Грудь дознавателя придавило каменной плитой; невыносимо захотелось шарахнуться от Николетти как можно дальше, лучше прямо в реку. Ореол стал почти осязаем, и бунтовщики, развернувшись, будто заводные игрушки, бросились врассыпную.

– Б б боже, – просипел Греналь.

– Идем, – приказал Солерн, кое как справившись со стучащими зубами. Ореол втянулся в черную фигуру мастера. Ги этого не видел, зато ощущал так же отчетливо, как капли дождя на лице.

Осведомитель говорил о лодочном сарае у Моста Невинных. Солерн хмуро оглядел это сооружение – прямоугольное и длинное, не освещенное ни единым огоньком. Над сараем поднимался темный горб моста, левее был причал для лодок. И ни души кругом…

– Можно поживее? – процедил Николетти. – Меня сейчас стошнит от этой вони.

– Окружаем, – тихо скомандовал Ги. – Греналь, ты к той стене, возьми троих. Вы и вы, по парно к окнам. Остальные – за мной. Мастер…

– Я тут подожду, – ядовито отозвался старик. – Подышу свеженькими миазмами.

Солерн проверил пистолет и вместе с пятью агентами направился к двери. Она была перетянута цепью, на которой висел замок, а рядом с ним – ведьминская бомбочка. Значит, кто то бунтовщикам платит… или они покупают это вскладчину. По грошу с каждого – как раз на одну и хватит. Ги снял с пояса фляжку и плеснул из нее на бомбочку. Она плюнула синей искрой и лопнула с тихим хлопком. В тот же миг в сарае вспыхнул свет, и Солерн заорал:

– Лечь!

Он первым бросился ничком наземь. Над головой грохнул ружейный залп, засвистели пули. Раздался вопль Греналя, и агенты открыли ответный огонь. Ги поднялся на колено и швырнул в дверь колбу с каким то зельем. Склянка рванула, как граната. Солерн прикрылся плащом от обломков цепи и дверей, вскочил и с криком "За мной!" ринулся в дымящийся пролом, на ходу выхватив шпагу. Агенты кинулись за ним.

От ружейного приклада в лицо Ги увернулся и огрел нападавшего рукоятью пистолета.