Я вернулась на лестничную клетку и спустилась вниз по ступеням. Мне страшно хотелось кофе, и я решила, что перед тем, как вернуться домой, заеду в кофейню «Зерна». Там как раз должны были привезти новую партию кофе из Эфиопии. Вдруг моя нога съехала с последней ступени, и я, взмахнув руками, полетела вперед, на бетонный пол. В последнюю секунду я успела выставить руки и зависнуть над кривым осколком, уставившимся мне в шею.

— Ой! Деточка! — послышалось сзади. Чья-то дрожащая рука попыталась приподнять меня с пола: — Это все я. Я, старая дура, бутылку с оливковым маслом разбила. Руки, видишь, дрожат, как у бешеной.

Я приподнялась и села, рассматривая содранные ладони. Надо мной склонилась маленькая пухлая старушка в мелких седых кудряшках.

— Черт. Бабуся! Хорошо, что мы не на трамвайных рельсах. А то я бы уже без головы лежала.

— Ты это о чем, деточка?

— Не важно.

— Ой, прости, прости меня. Вон и штаны твои модные на коленках порвались. Беда-то какая.

— Ничего страшного. — Я медленно встала, опираясь на сухую ручку старушки.

— Миленькая ты моя…

— Все хорошо, не беспокойтесь. Ай…

— Ты точно идти можешь?

— Могу, все в порядке. — Я подумала, что о кофейне придется забыть. Надо доползти до дома и заняться разбитыми коленками. Я выпрямилась и вдруг почувствовала острый прострел в спине. Этого только не хватало!

Осторожно обходя осколки, я проковыляла к входной двери. Старушка за моей спиной открыла дверь своей квартиры:

— Сейчас, сейчас. Сестра сейчас все уберет, она и помоложе, и порасторопнее… Маша, неси же тряпку и веник! Надо собрать осколки — люди уже калечатся.

Когда я выходила на улицу, до меня долетел голос таинственной Маши, которая скрывалась в глубине квартиры, — такой же старушечий и хриплый:

— Аннушка… ну не горячись, несу уже…

* * *

К тому моменту, как я доехала до своего дома, коленки начали саднить сильнее. Припарковавшись, я осмотрела ноги. Сразу стало ясно, что джинсам хана. На каждой штанине красовались дырки с неживописными рваными краями, окрашенными засыхающей бурой кровью. Я загрустила: джинсы были куплены этим летом в Италии, а с момента покупки не прошло и пары месяцев.

Дома после обработки ссадины перестали казаться такими уж страшными, зато я почувствовала, что усиливается боль в спине. Перспектива не радовала: повреждение могло оказаться серьезным, а моя работа требовала постоянного передвижения. Можно было просто отлежаться дома, но мне было тяжело даже кружку с полки достать, поэтому, поохав и поторговавшись с собой, я все-таки вызвала такси и поехала в клинику к знакомому доктору. Вердикт был ожидаемым: растяжение.

Леонид Леонидович, травматолог, не раз спасавший меня от подобных недугов, выписывая рецепт, вдруг оторвался от компьютера и уставился на меня поверх очков.

— Рыба моя, перестань заниматься ерундой.

— В смысле? — удивилась я. Леонида Леонидовича я знала уже лет десять и звала запросто дядей Леней. Он лечил все мои переломы и ушибы, полученные в ходе многочисленных расследований, с интересом воспринимал мою профессию, но в нравоучениях ранее замечен не был. — Дядь Лень, я просто упала.

— Я все жду, что когда-нибудь ты окончательно «упадешь», — старичок изобразил пальцами кавычки, — и я уже ничем не смогу тебе помочь. И никто не сможет.

— Дядь Лень, что вы каркаете! — засмеялась я. — Я действительно просто упала. Бабулька какая-то масло разлила на ступеньках…

— А бабульку случайно не Аннушкой звали?

Я открыла рот и закрыла, решив, что лучше промолчать.