— Грузите, — велел Кирьянов и обернулся ко мне. — Тебя куда-нибудь подбросить?

— Нет, пройдусь.

— Не дури. У тебя еще спина не прошла.

— Ничего. Хочу на какое-то время забыть об этой истории. Поэтому просто прогуляюсь. Все в порядке, — заверила я друга.

— Ты Морошину про этого чудилу рассказала?

— Нет пока. Будет сюрприз.

— Вы с ним нашли общий язык, я смотрю.

— В общем, да, — улыбнулась я, — возможно, в Вознесенском РОВД с этих пор все получше пойдет. Кстати, — спохватилась я, — там есть два товарища, которых можно проверить на предмет совершения противоправных преступлений. Колесов и Боровиков. Я уверена, что они систематически совершали преступления и злоупотребляли служебным положением. В частности, сперли у Морошина отчет судмедэксперта со стола.

Кирьянов вздохнул. Он не любил, когда полицейские оказывались замешаны в подобных историях. Однако с этим я ничего поделать не могла.

— Можешь, к слову, допросить их относительно соучастия в убийстве.

— В убийстве? — не понял Кирьянов. — Ты же сказала, непосредственным убийцей является Регина Южная.

— Дело не в Полине Усольцевой. У меня есть клиент, брат которого недавно погиб, якобы выбросившись из окна. Но я выяснила, что имело место не самоубийство, а преднамеренное убийство. Человека убили, скинув с крыши другого дома, а потом подложили под окна его собственного подъезда. И эти двое прекрасно вписываются в сложившуюся у меня картину как подозреваемые. Я, пожалуй, даже могу сказать, где именно убили несчастного.

— И где же?

Я повернулась к дому, перед которым мы стояли.

— Прямо здесь. Ольга Михайловна как-то обронила, что слышала однажды ночью странные звуки: кто-то кидал что-то тяжелое с крыши, а еще она видела подозрительных людей. Этот район относится к Вознесенскому РОВД, участковый прикормленный, если что прикроет. Думаю, они воспользовались чердаком этого дома, и бдительная Ольга Михайловна заметила их передвижения. Но поскольку проверять ее сигнал явился Тонкий, сам понимаешь, он «ничего подозрительного не нашел». Стоит обыскать чердак этого подъезда на предмет улик. Но тут тебе карты в руки. Я только сообщу клиенту о новых обстоятельствах, а дальше действуйте сами.

Кирьянов кивнул и открыл дверцу машины, чтобы отвезти подозреваемого на допрос. Тонкий испуганно выглядывал из-за зарешеченного окошка. Я не удержалась:

— Деньги — зло, Петя.

Он отвернулся, покрывшись пунцовыми пятнами.

* * *

Саша слушала, открыв рот.

— Надо же. А я ведь приходила к этому участковому и пыталась его убедить, что Полина не покончила с собой. Вот ведь дура!

— Ну откуда вы могли знать, — успокоила ее я.

— Чем же Полина себя выдала? — задумчиво протянула Саша. Я налила ей еще кофе, и она, не глядя, приняла чашку из моих рук, погруженная в свои мысли.

— В каком смысле? — не поняла я.

— Почему Регина решила ее убить?

На глаза Саши набежали слезы, которые она тут же смахнула, словно они мешали ей разговаривать.

— Согласно показаниям Алексея, Полина написала ему письмо, в котором высказала свои подозрения относительно его сестры. Девушка подслушала какой-то разговор Иртеньева с Региной, в котором проскочило слово «отравить». Потом у Алексея начались приступы головной боли, и девушка сложила «два» и «два». В письме она приложила дату и время разговора, подумав, что, если ее бывший парень обратится в полицию, это может помочь.