— Очевидно, ты ушел, убедившись, что она мертва. На другом фото я разглядела и Иртеньева. Вы перестраховались со всех сторон. Кстати, что было бы, случись все не по плану? Вы убили бы ее каким-то другим способом? Просто зарезали бы в темном переулке?

Тонкий не ответил. Он ошеломленно рассматривал свою фотографию, все еще не в силах поверить, что это происходит наяву. Должно быть, Регина с Иртеньевым убедили его, что правда никогда не выйдет наружу. Но тут появилась я. И теперь сижу перед ним, размахивая доказательствами, а таинственный следователь где-то далеко допрашивает его подельников. Осознание случившегося медленно стало проявляться на его лице.

— Я ничего не делал, — наконец выдавил он. — Я просто смотрел.

— Боюсь, это не совсем так, — вкрадчиво ответила я. — Укол, конечно, делал не ты. Регина, как я уже говорила, никогда не отказала бы себе в таком удовольствии. И ты, разумеется, не толкал девушку в воду. Но ты мешал дальнейшему расследованию, сделав все, чтобы нужные факты не всплыли и нужные вопросы остались не заданными. Ведь Ольга Михайловна сразу рассказала тебе о таинственной посетительнице, которая рылась в вещах Полины, после того как та ушла из дома.

— Да. Сразу все и рассказала, — вставила Ольга Михайловна из кухни, — но меня и слушать никто не хотел! Только и слышу: «больная» да «сумасшедшая».

— Это ты позаботился о том, чтобы у преступников был доступ в квартиру Полины, и они смогли вытащить оттуда все, что сочли подозрительным и компрометирующим. Удобно, правда, — ведь жалобы соседки на то, что кто-то таскает «тяжелые мешки» в квартире сверху, попадали прямиком к тебе. Можно было не беспокоиться о том, что информация куда-то просочится.

— Это Регина придумала. Я ни при чем, — продолжал талдычить Тонкий, которым постепенно овладевала паника, — ни при чем, ни при чем. Я должен был только проследить и позвонить им. Все остальное не я, не я! Она сама прыгнула. А мне они денег предложили. Я на зарплате участкового скоро ноги протяну. Это издевательство, а не зарплата. Понятно?

— Кирьянов, ты все записал? — громко спросила я. Владимир Сергеевич, покашливая, появился в дверях кухни.

— Все, — ответил он, хмуро глядя на несчастного толстяка. Ужас отразился на лице Тонкого. Он вдруг опрометью бросился к входной двери, распахнул ее и выскочил в подъезд, откуда раздались звуки тяжелых скачков — Петр Иванович перепрыгивал через три ступени.

— Во дурак, — устало сказал Кирьянов и повернулся к старушке — Ольга Михайловна, разрешите выразить вам благодарность за содействие и сотрудничество. И за наблюдательность, которая помогла в поимке преступников!

Ольга Михайловна смущенно махнула рукой и улыбнулась.

— Да я что? Это вон она все раскрутила. — Старушка подошла ко мне и обняла за плечи: — Жаль, что ты, девушка, не в органах работаешь. Такая смена нам нужна.

— Без вас я бы ни за что не справилась, — ответила я.

Мы с Кирьяновым тепло попрощались с наблюдательной старушкой и вышли на улицу. Тот самый мужик, который курил у подъезда, когда мы с Тонким входили в дом полчаса назад, крепко держал незадачливого участкового, заломив за спину его пухлую руку. Толстяк извивался от боли, но помалкивал.

— Молодцом, Петренко! — похвалил Кирьянов, с усмешкой оглядывая незадачливого «бегуна».