За границей костра на них навалилась мягкая теплая темнота, так что парень включил налобный фонарик и за руку повел Нику к палатке. Затихшие было цикады радостно заорали с новой силой, словно соперничая с ночными птицами.

Едва попав в палатку, Макс тут же зажег висевший под потолком фонарь, отчего все вокруг приобрело какой‑то милый домашний вид. Стоя на коленях, Ника осмотрелась: вещей здесь было по минимуму, так как выезжать следовало завтра с утра и особо никто не распаковывался. Пара небольших рюкзаков в углу, бутылка воды, две пенки с расстеленными желто — зелеными спальниками и букет цветов. Девушка, моргнув, уставилась на ромашки, васильки и кипрей.

— Это ты собрал?!

— Нет, Лешего попросил. — Макс стянул футболку и потянулся, от души зевнув. — Я, конечно, что ты так на них смотришь? Там жуков нет, я проверял.

— Спасибо! — Ника подползла к букету, подняла его и осторожно поднесла к лицу. Нежный с терпким привкусом запах напомнил ей о жарком полудне. Интересно, что Глеб никогда не дарил ей таких вот простых букетов, предпочитая нечто помпезное и слегка китчевое. Впрочем, девушка выбросила все мысли о бывшем парне, понимая, что сравнивать тут нечего.

— Не знаю, как ты, — полуголый Макс что‑то искал в рюкзаке, — а я за сегодня что‑то вымотался. Чищу зубы и на боковую.

— Я тоже устала. — девушка первой кинулась наружу. Странно, но руки тряслись, пока она выдавливала пасту на щетку, потом вместо рта едва не угодила себе в глаз, выругалась и заставила себя хоть немного успокоиться. В конце концов, ничего плохого не будет, ведь так?

Чистить зубы рядом с палаткой, при свете небольшого фонарика, под застенчивое жужжание комаров — то еще удовольствие. Кое‑как умывшись водой, заранее набранной в роднике, Ника заползла обратно в палатку, почесывая укушенную щеку. Макс все возился снаружи, и девушка, то и дело оглядываясь на выход, переоделась в футболку и шорты, после чего юркнула в спальник. И замерла, чувствуя себя по меньшей мере девственницей перед первой брачной ночью.

Макс вернулся, весело что‑то насвистывая. Внимательно оглядел палатку в поисках незваных гостей, прибил парочку комаров и приоткрыл вентиляцию. Ника отчаянно хотела отвернуться, а вместо этого откровенно пялилась на то, как парень стягивает штаны, оставаясь в одних трусах. Воздухе вдруг показался ей каким‑то чересчур густым и словно отдающим на языке непонятной сладостью.

— Ну типа спокойной ночи. — Макс, усевшись на спальник, дотянулся до фонаря. Миг, и палатка погрузилась в темноту, полную ожидания.

— Спокойной. — пискнула Ника, все еще не понимая, что происходит. Нет, обругала себя девушка, она определенно та еще дикарка. Ничему ее отношения с Глебом не научили. И парней то соблазнять она не умеет. И вообще!

Что "вообще" Ника не успела додумать: совсем рядом послышался шорох ткани, а затем губы Макса, чуть жесткие и очень горячие, коснулись ее щеки, опустились к шее, заставив девушку тихо охнуть. Темнота стала искушающей и откровенно эротичной. Тем более Ника, потянувшись, коснулась парня и вспомнила, что он раздет.

Это было некой чарующей игрой: они изучали друг друга в темноте. Руками. Губами. Осторожные легкие прикосновения и все более откровенные поцелуи. Намек на нечто большее и поддразнивание. Они не разговаривали, за них говорили прикосновения.

Ника, прикрыв глаза, позволила Максу спустить рукав футболки. Сама она то гладила его по густым волосам, то проводила руками по широкой груди, а то приподнималась, чтобы ответить на поцелуй.

Макс что‑то тихо прошептал и, развернувшись, оказался на спальнике Ники, осторожно прижав девушку к полу.

Нику накрыла ледяная паника, вмиг разрушив всю волшебную атмосферу.