Родион честно попытался вспомнить кого‑нибудь с именем Яна и пожал плечами:

— Наверное.

— Да забей, вы и встречались то всего пару недель, потом она тебе надоела.

— Значит причины были надоесть. — не собирался извиняться за свое поведение парень. Рика покрутила пальцем у виска:

— Я тебе претензии что ли предъявляю? Просто сообщила, что расстались вы по твоей инициативе. Тебе то пофиг, а моей подруженьке крышу снесло. Она потом все стихи писала и хотела вены себе вскрыть. Хорошо хоть предки ее как раз в Канаду эмигрировали, и Янка там вроде в себя пришла. Только все искала тебе замену. И нашла ведь, блин! Тоже весь из себя такой герой мыльной оперы. Ты, правда, круче смотришься. — призналась вдруг Эрика с откровенностью. — Тот мне напоминал размокшую конфетную обертку: вроде бы и яркая и внимание привлекает, а в руки брать противно. А Янка взяла. А он ее через полгода бросил и женился на богатой тетке, которая на тридцать лет его старше.

— Санта Барбара. — буркнул Родька, глядя как из палатки вылезает Ника. Подруга махнула ему рукой и побрела куда‑то в кусты. Следом вылез крайне мрачный Макс. Принц сочувственно ему ухмыльнулся и вновь переключил внимание на Эрику.

— Так чего там, подруга твоя?

— А ничего. — слишком спокойно ответила девушка. — Она теперь большую часть времени в клинике проводит. Для душевнобольных. В дурдоме, другими словами. Поэтому я на тебя так отреагировала. Но теперь вижу, что дурака сваляла: ты, конечно, придурок, но не такое дерьмо, как тот.

— Вот спасибо! — Родька, не вставая, попытался отвесить поклон. — Кстати, завтрак то мы приготовили.

— Да? — Эрика уставилась на два котелка над костром. — Ой! Круто!

Они не ругались, и для обоих это было немного странно.

Глава двадцать вторая

Серебристый "пассат" с тонированными окнами замер неподалеку от небольшого спортбара. Иногда двери открывались, впуская или выпуская посетителей, и вместе с ними вырывались звуки транслируемого во всю громкость футбольного матча. Это вызывало здоровое возмущение жителей окрестных домов, особенно в столь поздний час.

— Да ты достал, Глеб, со своей девкой. Забей ты уже, а? Вон их сколько по городу бродит. На хрена тебе твоя бывшая с такими отмороженными козлами? Ясно же, что дохлый номер, не вернется она к тебе. Хоть убей, а не вернется. — тут собеседник на мгновение замолчал, а потом поинтересовался с осторожностью:

— Ну ты понял, что про "убей" это шутка?

Глеб прекратил выстукивать по рулю какой‑то сложный ритм и покачал головой:

— Я не идиот, если что. И Уголовный Кодекс чту.

— Тогда в чем проблема то? Чем она тебя так зацепила?

— Ничем. Ты прав, чувак, пора с ней завязывать.

— Серьезно? — собеседник явно почувствовал облегчение. Последнее время друзей Глеба начинала уже тревожить его одержимость вернуть себе Нику. Особенно переживал Сергей, знавший друга едва ли не с пеленок. Он отлично помнил каким может становиться Глеб, когда не получает желаемого.

Особенно ярко запомнилась Сергею история с самокатом, которая произошла еще в первом классе. Маленькому Глебу как‑то в магазине очень понравился самокат: яркий, с блестящими колесами и очень удобной ручкой. Увы, родители отказались купить его, несмотря на уговоры и истерики сына. У Глеба уже был велосипед, на котором он покатался пару раз и забросил в дальний угол дачного сарая. И ролики у него тоже были, валявшиеся где‑то под кроватью и надетые два — три раза. Так что родители, решив, что самокат постигнет та же участь, сказали твердое "нет" и уволокли сына домой.