Давайте разбираться с тем, что есть в наличии. А тут есть — печатная книга. Я открыл последнюю страницу, на ней были цифры «204». Таким образом, у меня в руках — 204 страницы текста, каждая — стоимостью, например, в пять тысяч юаней. Если просто механически перемножить эти числа, получим один миллион двадцать тысяч юаней.

Но про такие книги говорят… ну, то есть те дураки, которые в принципе разглагольствуют о книгах, так вот — они говорят, что цены на них высчитываются на черном рынке по принципу прогрессии. Одна страница — пять тысяч. Две — десять. Потому что эффект от книги становится кумулятивным, как-то так накапливается, что… Но, погодите! Три — двадцать тысяч. Четыре — сорок тысяч. Считаем дальше: пять — восемьдесят тысяч. За восемьдесят тонн можно купить неплохую однушку в Славянском. А за шесть страниц, вот сейчас я отсчитаю: раз, два, три листка… Так вот, за эти шесть страниц можно обзавестись студией в Гринвич-виллидже, с консьержем, охраной, и, возможно, отдельным лифтом.

Я уселся за клавиатуру и попробовал подсчитать хотя бы примерную стоимость этой книжечки, но уже на двадцатой странице число вылезло за границы окошка калькулятора. Рядом со мной лежала вещь, цену которой арифметически у меня вычислить не получалось. Я был абсолютно уверен в том, что я единственный обладатель книги на всей нашей Северно-Западной территории Китая с его ста миллионами жителей. Может, я сплю? Китайцы говорят, что если ты не уверен в том, бодрствуешь ли ты — посмотри на свою ладонь, потому что во сне обычный человек такого по своей воле не сделает, если он, конечно, не шаман. Или это только так говорят, что китайцы так говорят. Я раскрыл ладонь и посмотрел на нее. Значит ли это, что я не сплю? Никогда в жизни у меня до этого не было ситуации, в которой приходилось искать подтверждения тому, что я не сплю и все вокруг реально.

Я задумался. Но если не сон — откуда взялась книжка? В Варшаве на этот раз я действительно много трепался о том, что меня никогда не трясут. Возможно, я точно так же трещал и в прошлый раз. И в позапрошлый. И ко мне тогда присмотрелись серьезные пацаны из тех, что живут в тамошнем чайна-тауне. Из числа тех, на чьей коже драконы наколоты лучшими мастерами и на Змеев Горынычей не похожи. Я почесал затылок. Тело что-то смутно помнило… Ощущение, что ноша на спине в какой-то момент стала немного тяжелее… Но где это было?

И тут внезапно до меня дошло. Дошло то, что до этого находилось где-то в глубинах подсознания. То, о чем я должен был подумать в первую же очередь, еще до попыток вычислить стоимость этой книжки. Мысль, из-за которой я оставил все бесполезные попытки ответить на вопрос, откуда она взялась в моем рюкзаке. Она формулировалась просто и страшно: Госнаркоконтроль. И снова вспомнилась безмолвная фигура в отечественном костюме, настолько неуклюже-угловатая, что в голове снова забегали мысли о спецслужбах. Но нет, это исключено. Если бы хотели взять, уже бы взяли. Не о том надо думать. Не трястись и не параноиться насчет сомнительно, но угрожающе одетых фигур. Потому что паранойя Вити — болезнь очень заразная.

Нет, тут нужно срочно решать — куда ее спрятать. Потому что Госнаркоконтроль может и не обратить внимания на мелкую партию в сто листочков. Но на то он и есть великий и могущественный Госнаркоконтроль, что отслеживает через разведку и своих агентов в триадах все перемещения партий, суммы которых превышают бюджет Минска, если не всех наших областей вместе взятых! Это означает, что в данный момент они прорабатывают всех, кто хоть как-то подозревался в трафикерстве, а через несколько часов составят списки тех, кто переходил границу за последние сутки и начнут планомерно эти списки прочесывать.