Я не специалист по истории болот, но кое-что рассказать могу. Ну да, было какое-то Союзное государство Северо-Западных территорий и России. Говорят, что тут, в Минске, был распространен какой-то смешной диалект, состоящий из искаженных лексем русского и польского языков. Какая страна, такой и язык, а чо?

На диалекте болтали змагары и возрожденцы, то есть — потенциальные эмигранты, потенциальные рабочие, занятые в производстве магнитиков на холодильник. Все остальные стремились к чистоте русского языка и русской нации. Пушкин, «Любэ», Стас Михайлов, Земфира, Верка Сердючка. Еще были какие-то крайние националисты. Пиво «Оливария», берцы, хаки, фа, антифа. Слава нации — смерть врагам. Но враги тут исторически составляют этническое большинство, поэтому националисты постепенно исчезли, будто бабочки, объявившие войну воробьям.

Потом Россия пригласила в торговый союз Китай, чтобы вместе противостоять беспринципному загнивающему Западу. Примерно лет через пять после этого никакой России уже не было, только Китай. Для того провинциального минского диалекта не осталось на геополитической карте континента. Местная молодежь, стремящаяся к ценностной нише «city intellectual» или «upper middle», учила китайский язык. Все остальные — прекрасно обходились и литературным русским.

Вы спрашиваете о культуре? Что ж, о культуре у меня следующие соображения. Китайцы подражают японцам. Смотрят японское аниме, одеваются как японцы, растят длинные волосы, как японцы. Покупают все эти странные японские игрушки: покемоны, шимаджиро, ракобо, чебурашки. Все время демонстрируют болезненный японский dedication. Повсюду вешают флажки и стикеры с девизами. При этом киотский менеджер со скином «поднять продажи Минамото к концу года» на рабочем планшете выглядит внятно и по-настоящему, а китаец с наклейкой «хочу хорошо заработать к следующему циклу Луны» на стене кухни, на которой он сортирует куриные потроха, выглядит как фейк и карикатура. Ведь уже по тому, как он работает, без страсти, с ленцой, заметно, что ему этих куриц потрошить до конца жизни. Как вариант — чистить рыбу (скачок по карьерной лестнице). И надеяться, что флажок «хочу хорошо заработать к следующему циклу Луны» когда-нибудь подействует.

Китайцы пьют не такой качественный зеленый чай, как японцы, но, черт побери, с такими же медитативными лицами, как японцы. Они даже могут провести чайную церемонию, во время которой с покерфейсом будут подсчитывать свои доходы за месяц, в отличие от японцев, которые целиком отдаются процессу приготовления и употребления чая.

Но мы, русские, еще хуже. Мы подражаем китайцам, потому что китайцы нам ближе и понятней. Мы думаем, что китайцы — задумчиво-загадочны и преданы своему делу. Не понимая, что мы видим только отражение отражения. Мы в культурной жопе, причем эта жопа — не наша, а китайская. А вы говорите, «беларуская культура»!

Барыга

Я сидел молча и пытался осознать услышанное. Мова, наркотики, триады, Госнаркоконтроль — все это лихорадочно крутилось в голове.

— Хочешь липового отвара? — спросила Элоиза.

— А что это? — я никогда не слышал о таком напитке.

— Это то, что пили тут во времена, когда китайцы наслаждались зеленым и красным чаем.

Хозяйка взяла большой медный чайник и поставила его на огонь.

— Не надо! — остановила она Мастера благовоний, который бросился ей помогать. — Не надо, Чу Линь! Я знаю, что на аудиенции у каждого есть свои церемониальные обязанности, и твои состоят в том, чтобы готовить чай для гостя. Но это, во-первых, не чай.