— Да… что вы…

«Задание принято. У вас два часа на выполнение. В случае невыполнения — запрет входа в игру на семьдесят два часа».

Да вы вообще охренели? Как это выполнять? Как мне научиться умирать? Я что, самоубиться должна? Что это за дебильная игра… не хочу самоубиваться!

И тут за спиной раздалось шипение… вредненькое. Змейка, зеленькая такая, с мягкими, как у улитки, рожками и с башкой с флаер. Злобная какая-то змеюка, глазки вон, ненавистью так и горят, длинная, извивающаяся на дороге туша нервно подергивается. Голодная что ли? И есть она собирается наверняка… меня…

Я сперва слегка струхнула, а потом… будто черт в меня вселился, честное слово!

Я не знаю, как под ногами оказался дареный антиграв, не знаю, просто оказался. И башка змеюки ударила в песок дороги, а я уже летела над густопоросшим полем.

Видимо, таких прытких игроков программистами предусмотрено не было… змеюка ошеломленно смотрела на дорогу, на меня, но входить в рожь-переросток категорически отказывалась. В принципе, я понимала почему — подо мной что-то противно щелкало и перешептывалось, но проблемы муравьев орлов не касаются. Несчастная змеюка нервно мялась на краю дороги, внизу щелкало все более яро, а я уже натягивала халявный лук…

Стрела ударила змеюку в глаз, бедная тварь испуганно заверещала, лента над ее головой дернулась вниз. Не, ну почему ты такая реалистичная, аж жалко. Но за убийство монстриков, говорят, дроп дают… потому за первой стрелой в змеюку полетела вторая. Я летала вокруг и стреляла, еще, еще, пока ее морда не стала напоминать такую огромную подушечку для иголок… лента ее жизни побледнела, и тварь эпически сдохла, завалившись на дороге вверх брюшком.

Ох радость… и экспы за нее дали столько, что я сразу на третий уровень вскочила. Отлично… жаль, что дропа не выпало…

И тут… «Задание не выполнено, у вас полтора часа на выполнение». Уже полтора? Я полчаса эту заразу била?

Да меня сейчас Алекс из игры выгонит, и тогда что? Я медленно спланировала на дорожку, коротким приказом убрала антиграв в рюкзак (как он туда влез и почему рюкзак не потяжелел, я не спрашивала), как за спиной раздалось знакомое шипение. Воскресла, гадина! Всем бы так!

— Ну и хрен с тобой! Умирать, так умирать! — сказала я, раскинув руки. — Жри, тварь!

Ну и меня сожрали… Зуб за зуб… И дали эту проклятую броню. За выполнение задания. Бинго! Меня не отлучат от игры на семьдесят два часа!

Глава 4. Я звезда!

Ты ж мать твою так! «Неприятно… но не смертельно»? Убью Алекса! Он меня совсем за дуру держит?

Меня выворачивало на дне этой проклятой кабины, болело все, казалось, каждая частичка многострадального тела… и шевельнуться, даже дышать было невыносимо. Как сквозь сон осознавала я, что Алекс влетел в кабину, снял шлем, нажал кнопку на панели и освободил меня от ажура комбинезона. Бросив все это на пол, он подхватил меня за пояс и заставил встать. Почти потянул, не повел, к дивану, укутал в одеяло и сунул в руки кружку с чем-то, в чем я через туман боли различила вкус спиртного. Крепкого спиртного. Такого, что от пары глотков мне стало почти все равно, а боль куда-то взяла и отдалилась, хотя и не исчезла.

Интересно, надолго ли?

— Прости, я и забыл, как это неприятно в первый раз, — сказал Алекс. — Живой?

Живая-то я живая, только… жить после этого не хочется… и первой фразой, когда я, наконец-то, очухалась, было:

— Какой садист делал эту игру?

Алекс рассмеялся, пробормотал что-то вроде, что если ругаюсь, то жить точно буду, и сказал:

— Глупый, если не больно, совсем не больно, то и неинтересно.