— Отметь меня, — попросила она низким голосом.

Обнажая свои клыки, он прошелся белым кончиком острия вокруг ее ареола, кружась, скользя. Он хотел уточнить, уверена ли она, но она сама ответила на этот вопрос. В стремительном движении, она оторвалась с матраца, так прижав его голову к своей коже, что он прокусил ее, и потекла струйка крови.

Джон отпрянул назад, испугавшись, что причинил ей боль… но это было не так, и когда она выгнулась в эротической дуге, поблескивающий источник ее жизни привел его к оргазму.

— Пей из меня, — приказала она, когда его член дернулся и горячими толчками излился на ее бедра. — Сделайте это, Джон. Сейчас.

Ей не пришлось просить его дважды. Он был пленен выступившей темно-красной капелькой, с медленным изяществом скользившей по ее бледной груди. Он проследил оставленный ею след своим языком, остановившись на ее соске…

Все его тело вспыхнуло от ее вкуса, и его накрыло еще одно освобождение, отмечая ее кожу, когда он рухнул в судорогах нового оргазма. Кровь Хекс ощущалась дерзкой и опьяняющей у него во рту, вызывая зависимость, как только отведал ее с первой капли, и это место, где он сейчас находился, теперь не хотелось покидать никогда. Смакуя предложенное, ему послышался ее удовлетворенный смех, но затем он затерялся в процессе.

Его язык прошелся по ее соску, затем он прикусил его, и окружил плотным кольцом губ, принимаясь посасывать ее живительную влагу, забирая ее темный аромат в свое горло и дальше, в желудок. Общение с ней было всем, чего он когда-либо желал, а теперь, кормясь от нее, его накрыло радостное возбуждение наряду с ядерной энергией, перетекающей к нему с ее кровью.

Желая дать ей что-то взамен, он переместил свою руку вниз, пройдясь ладонью по внешней стороне ее бедер и между ними. Проследив пальцами ее тугие мышцы, он отыскал ее сущность… О, Боже, она была влажной и гладкой, и такой чертовски горячей, готовой принять его. И хотя ему ни хрена не было известно о женской анатомии, он позволил ее стонам и извиваниям рассказать ему, куда должны последовать его пальцы и что им следовало делать.

С каждым его прикосновением она становилась все влажнее, и тогда он скользнул в нее во всю длину своего среднего пальца. С помощью большого пальца, он массировал ее вершинку и обнаружил ритм, совмещающий это занятие, не прекращая уделять внимание ее груди.

Он подвел ее к грани, беря и давая взамен так много, сколько мог дать, хотя знал, что этого недостаточно. Он хотел быть в ней, когда она кончит. Тогда он будет завершенным в неком неземном пути, заключенном всем в нем самом.

Это было возбуждением связанного мужчины и потребностью, необходимой для ощущения умиротворения.

Оторвав свои губы от ее груди, и убрав руку от ее сущности, переместился так, что его блестящий от возбуждения член расположился между ее разведенных ног. Встретившись с ее взглядом, он провел рукой по ее коротким волосам и медленно начал опускать свой рот вниз…

— Нет, — выдохнула она. — Это не должно произойти.

Джон Мэтью вскочил, разрушив фантазию грез, и его грудь сдавило ледяной обжигающей болью.

С отвращением он выпустил из руки свой возбужденный член — не то, чтобы он был теперь твердым. Его член съежился, несмотря на оргазм, произошедший в его сознании.

«Это не должно произойти».

В отличие от сна, который был всецело гипотетическим, это были именно те слова, что она сказала ему на самом деле — в точно такой же эротичной обстановке.

Поглядев на свое обнаженное тело, те оргазмы, что в грезах выплеснул на нее — были на его животе и простынях.

«Черт возьми, почему именно это зацепило его так, как ничто другое».

Взглянув на часы, он понял, что проспал звонок будильника.