— Что-нибудь не так?

Бернард, который всегда отличался редкой восприимчивостью к чувствам других людей, снова казался обеспокоенным.

До чего же больно ей было видеть это выражение на лице десятилетнего мальчика! Лили готова была сделать все, что в ее власти, чтобы оно больше не появлялось. Сегодня они оба решили немного отдохнуть — она от всех обязанностей и хлопот, связанных с управлением усадьбой, а он от своих стараний стать аристократом.

— О нет, нисколько.

Солнце согрело лицо Лили, и она снова перевернулась на спину, чтобы поплавать в прохладной воде. Ее волосы разметались по глади пруда подобно черному шелку. Она улыбнулась, и наслаждение, которое доставляли ей эти простые движения, передалось Бернарду. Мальчик улыбнулся ей в ответ.

— Хочешь, я научу тебя нырять?

Лили стояла рядом с Франциской на верхней ступеньке парадного крыльца и постукивала пальцами по конверту, прижатому к подбородку. Внизу возница и старший садовник Хоб пытались извлечь тяжелый деревянный ящик со дна телеги.

— Это что, еще одно послание от одной из твоих бывших горничных? — поинтересовалась Франциска, озадаченно глядя на телегу. — И как только тебе удалось выдать всех этих девушек за вдов с маленькими детьми, а потом найти им новых хозяев? Неужели никому не показалось странным, что за последние два года у тебя в доме появилось по крайней мере двадцать недавно овдовевших служанок?

Лили ничего не ответила. Они не раз касались в разговорах этой темы. Штат Милл-Хауса состоял преимущественно из молодых незамужних женщин, оказавшихся в «интересном» положении. После появления младенцев на свет Лили снабжала своих подопечных письмами с самыми безупречными рекомендациями, приличным выходным пособием, а в случае нужды — даже поддельными копиями брачных свидетельств, после чего переправляла их в отдаленные поместья, владельцы которых остро нуждались в прислуге. Такое положение дел как нельзя лучше устраивало всех, и Лили не понимала, почему это так забавляло Франциску.

— Как по-твоему, что там может быть? — шепотом осведомилась Эвелин, показав рукой на деревянную упаковочную клеть.

Лили с законной гордостью хозяйки окинула взглядом Милл-Хаус. Ступеньки розового гранита были отполированы до блеска, медная табличка на дверях сияла в ярких лучах солнца, обитая бронзой деревянная дверь сверкала и искрилась.

— Наверное, это бомба, которую решили подложить нам твои суфражистки, Лили, — сказала Франциска. — Клянусь, что Полли Мейкпис это так просто с рук не сойдет. Лили бросила на нее взгляд, полный мягкого укора. Возможно, Полли Мейкпис была и не самой приятной личностью на свете, однако ее вклад в некоторые важные вопросы, касающиеся защиты прав женщин, никто не мог бы оспорить.

— Это письмо пришло вместе с ящиком? — спросила Эвелин.

Лили утвердительно кивнула.

— Тогда почему бы тебе не прочесть его нам? — предложила Франциска.

— Оно адресовано не мне, а Бернарду, — ответила Лили, не скрывая разочарования.

— Бернард еще на прошлой неделе вернулся в школу, — заметила Франциска. — Я уверена, что он не станет возражать, если мы ознакомимся с указаниями, касающимися содержимого ящика, — ведь что бы там ни было, мы должны как следует о нем позаботиться.

— Да, — подхватила Эвелин. — Полагаю, Бернард с тобой бы согласился.