— Ты уверен, что в такой занятой семье найдется место для меня?

— Они будут счастливы принять тебя в свое лоно, сага, — сказал он, надеясь, что говорит правду. Каждая итальянская мать хочет, чтобы сын подарил ей одного-двоих bambino [5].

— Прямо сейчас могу предложить только одного, если осилю, конечно. — Она скорчила очаровательную гримасу, сморщив носик, и взглянула на золотые часики, пришпиленные к отвороту пиджака. — Между прочим, через двадцать минут у меня клиент.

— Я провожу тебя до офиса.

Не пререкаясь, как непременно сделала бы раньше, она собрала остатки трапезы в сумку, стряхнула прилипшие травинки с пиджака и протянула его Бенедикту.

— Я рада, что пришла сюда. Место чудное, и есть что-то успокаивающее в звуках падающей воды.

— В моем доме на Сицилии, — сказал он, подойдя поближе и обняв ее за талию, — и днем и ночью слышны звуки прибоя, набегающего на берег. Тебя будет убаюкивать серебристый лунный свет, от которого по земле тянутся длинные тени, а будить яркий солнечный, смешанный с запахами вербены и розмарина с жасмином.

Она прижалась к нему, позволив ему положить подбородок ей на макушку.

— Звучит идиллически. Можешь ты обещать, что и брак будет таким?

— Нет, сага, — пробормотал он, поворачивая ее к себе. — Самое большее, что я могу обещать, что приложу все усилия для этого. Мы неизбежно будем попадать в шторма, но после обязательно будет штиль. И много, много раз будут нас волновать страсти другого толка.

— Какие же, — спросила она, лукаво взглянув на него из-под ресниц.

— Те, которые словами описать довольно сложно.

Он поцеловал ее. Сделал то, о чем мечтал с того момента, как увидел ее выходящей из лифта.

Поцеловал долгим поцелуем, от которого ее рот смягчился под его губами и кровь расплавленной лавой загорелась в жилах.

Ему хотелось погладить ее живот, где расцветала новая жизнь. Его семя, его ребенок…

Она не могла не ощутить его возбуждения. Но не отпрянула назад. Наоборот, обвила его шею руками, прижалась ближе и нетвердо прошептала:

— О, вот ты о чем!

— Да, об этом, — подтвердил он, — но сейчас был лишь пробный заход и, если ты согласна, будет продолжение.

Она прерывисто вздохнула.

— Внезапно мне стало жаль, что в конторе меня ожидает клиент.

— Это и хорошо, — ответил он. — Следующий раз мы будем заниматься любовью за закрытыми дверями, а не в публичном месте.

Она кивнула и жестом жены или любовницы стерла крохотное пятнышко в уголке его рта.

— Губная помада, — пояснила она.

В молчании они возвращались по шумной улице.

— Полагаю, что нет смысла мне просить тебя не переутомляться? — спросил он, когда они остановились около лотка уличного торговца цветами.

— Я обещаю не переусердствовать. — Она наградила его обворожительной улыбкой.

Из разложенных на прилавке цветов он взял букетик и протянул Касси.

Она взяла его и склонила голову, чтобы вдохнуть нежный аромат цветов.

— Фиалки! Какая прелесть! Откуда ты знаешь, что я их люблю?

— Счастливая догадка, — сказал он, не отрывая восхищенных глаз от изящного изгиба ее шеи. Они маленькие и хрупкие, как ты. И такие же красивые.

— Иногда ты говоришь удивительно приятные комплименты.