— А остальное?

— Я купила. Посещение аукционов антиквариата — моя страсть.

— У тебя отличный вкус.

— Спасибо. — Комнаты всегда казались ей просторными, но в его присутствии они будто съежились и уменьшились в размерах.

Чем скорее он уйдет, тем лучше, думала она.

— Может, поедим? Жаркое уже готово.

Он отставил ее стул во главе длинного овального стола, занял место напротив и, пока она разливала суп из спаржи, налил себе вина.

— Высоко ценю оказанную мне честь, — прокомментировал он, разламывая пополам душистый теплый рогалик, только-только вынутый из печки. — В отеле неплохо готовят, но ничто не сравнится с домашней пищей.

Последующие минут пятнадцать они обменивались ничего не значащими репликами. Несмотря на свои опасения, Касси смогла успокоиться и отдать должное супу и салату.

Но основное блюдо пошло уже не так гладко.

Сочетание мяса с грибами и луком, сдобренное к тому же сырным соусом, оказалось для ее желудка тяжелым испытанием. И, конечно, Бенедикт это заметил.

— Ты совсем не ешь, Кассандра, — заметил он, видя, как она гоняет еду по тарелке, изредка отправляя в рот маленькие кусочки.

— Внезапно мне расхотелось.

— А доктору ты говорила?

— Да.

— И?

— Ничего. — Потягивая ледяную воду, она молила Бога о том, чтобы не пришлось делать позорный рывок в сторону ванной. — Проблемы с пищеварением — не самая подходящая тема для застольной беседы. Может, поговорим о чем-нибудь другом?

— Как хочешь. Но мне хотелось бы знать фамилию твоего врача.

— Зачем? — Ее желудок предостерегающе заурчал.

— Убедиться в его компетентности.

— Он хороший специалист. Беременность — его специализация.

— Ты так говоришь.

— Ты мне не веришь?

Некоторое время Бенедикт молчал, потом сказал:

— Верю. Но боюсь, ты не рассказываешь мне всего. Я беспокоюсь за тебя.

На сей раз одним предостережением не обошлось. Желудок выразил протест в самой агрессивной манере.

— Перестань. Я в хороших руках.

— Я хочу убедиться сам. Поговорю с этим врачом, в твоем присутствии или без тебя.

Она сделала очередной осторожный глоток холодной воды и, как могла спокойнее, ответила:

— Нет. Это не твое дело.

— Очень даже мое, Кассандра. Не заблуждайся в данном вопросе, пожалуйста.

— Ты, возможно, слышал о сохранении врачебной тайны. У тебя нет права на информацию обо мне.

— Нет права? Как у отца ребенка, у меня есть все права, и уверяю тебя, я собираюсь ими воспользоваться.

Металл его голоса выводил ее из себя. По слухам, он богат, магнат с международными связями.

Представляет интересы семьи в Северной Америке, действует как агент по международным связям и специалист по импорту. Несомненно, общение с сильными мира сего не представляет для него затруднений. Он привык быть наверху, знает, как заставить себе подчиняться.

А она? На нее могут оказать колоссальное давление. В ее теперешнем положении оказывать достойное сопротивление она не в состоянии, не говоря уже о серьезности его ссылок на родительские права.

Словно по сигналу, жаркое мерзко хлюпнуло в животе. Прижав ко рту салфетку, Касси ринулась прочь из комнаты.

— Извини, — донеслось до него невнятное.

Вернувшись минут через пятнадцать, Касси обнаружила, что гостиная погружена в полутьму, горела только лампа на столе, и подумала, что Бенедикт ушел. Раздосадованная помимо воли, она прилегла на кушетку, подобрав ноги под себя.