Удивляясь собственному бесстыдству, Кэтрин во все глаза восторженно смотрела на его возбужденное тело. Все происходящее казалось ей каким-то невероятным сном. Она протянула навстречу ему руки. Оливер вытянулся с ней рядом, теперь он не торопился. Опираясь на локоть, он разглядывал ее, легко касался пальцами самых чувствительных мест, заставляя ее дрожать от нетерпения.

   – Теперь я тебя буду мучить, – сказал он, дразня ее соски, гладя ладонями ее бедра, перебирая пальцами завитки светлых волос треугольника внизу живота и соскальзывая пальцами во влажную промежность. – Ой как ты хочешь меня, – приговаривал он охрипшим голосом.

   – Пожалуйста, Оливер… – стонала Кэтрин, извиваясь под его руками. – Я больше не могу… – задыхалась она, ловя воздух пересохшим ртом.

   Обхватив его руками за шею, она притянула к своему животу его голову, требуя поцелуя. Живительный поцелуй Оливера принес ей частичное удовлетворение. Почувствовавэто, он оторвался, накрыл ее своим телом и проник внутрь, вызвав у нее крик восторга от острого наслаждения, какого ей еще не доводилось испытывать. Ей захотелось сказать ему слова, которых прежде она не говорила никому. Сказать, что она любит его, что еще никогда не испытывала такого наслаждения. Но не успела. Оливер, двигаясь медленно, довел ее до такого экстаза, что она способна была только стонать, всем своим существом безвольно отдаваясь в его власть. Казалось, они достигли предела, но Оливер искусно длил и длил безумный восторг слияния двух тел. А когда наступил апофеоз, оба вскрикнули одновременно, пережив «маленькую смерть», как называют оргазм французы…

   Кэтрин в подробностях вспомнила именно тот, первый день, с которого начались их любовные отношения. Еще сутки назад она думала о том, что пора их прекратить, так какони завели их в тупик. А сегодня она готова была на все, лишь бы вернуть себе любимого, лежавшего неподвижно в реанимации клиники Симпсона. Бессильные слезы струились по ее лицу и капали на подушку, пока ею не овладел спасительный сон.

   4

   В семь часов утра Кэтрин была на работе, где ее с нетерпением дожидались главный бухгалтер фирмы и секретарь Джанин Хантер. Не вдаваясь в подробности, она объяснила причину своего отсутствия накануне и предупредила, что с этого дня все необходимые документы будет подписывать только в утренние часы. Джанин Хантер, как всякий личный секретарь, была в курсе личных дел своей начальницы. Ее круглые глаза стали наполняться слезами, но строгий взгляд Кэтрин, устремленный на девушку, не дал им пролиться. До десяти часов все неотложные дела были завершены, и Кэтрин поехала в клинику Симпсона.

   Оливера она нашла в том же состоянии. Правда, теперь оно не так пугало Кэтрин. За ночь она обрела новые силы, преодолев отчаяние безнадежности. Когда медсестра вышла из бокса, Кэтрин стала рассказывать Оливеру о делах на фирме, о новой лаборатории, в которой удалось найти закрепители для духов с ароматом полыни, мяты и лаванды. Чтобы не быть голословной, она захватила с собой опытные образцы и в течение дня периодически подносила их к носу Оливера. В какой-то момент ей показалось, что ресницы закрытых глаз Оливера затрепетали, словно он хотел поднять их, но ему не хватало сил. Вечером она рассказала об этом Майклу Вуду. Тот скептически смотрел на нее вовремя ее восторженного рассказа и отправил домой спать, не разубеждая ее, но и не обнадеживая напрасно. В полной уверенности, что радостная эйфория Кэтрин вызвана только ее сильным желанием и не имеет ничего общего с действительностью, врач проверил дневные записи приборов, фиксирующие жизнедеятельность органов Оливера Уинстона. В нескольких местах приборы явно показывали изменения в состоянии больного.