что  я  раньше  повторяла  их  про  себя  снова  и  снова.  Глупые  слова,  их  так  сложно

сказать!

— Почти что? Потому что я стоял, а ты схватила меня..  — Ох, так вот как он

решил играть.

— Насколько я помню, я пыталась остановить тебя  от ухода, и ты..  ну. . ты..

был слишком близко ко мне.

—  Я  потерял  равновесие  и  не  смог  рассчитать  свои  силы.  —  Да,  а  я  была

ребенком тайной любви Джона, Ринго, Пола и Джорджа.

— Серьезно? Это то, что ты собирался мне сказать? — я взглянула на него. Он

смотрел вниз, его улыбка дрогнула:

— В моей голове это звучало гораздо лучше, — вечная история моей жизни.

—  Мы  в  состоянии  говорить  об  этом.    Мы  оба  —  рациональные  взрослые

люди.  Это  не  должно  быть  чем-то  новым,  —  я  окончательно  вышла  за  пределы

сценария.  Он  поднял  глаза  и  покачал  головой,  словно  не  мог  поверить  в  то,  что  я

только что сказала.

— Ох, Рыжик. Это что-то новое происходит уже долгое время.

—  Н-насколько  долгое?  —  я  подалась  вперед,  а  он  наклонился  над  спинкой

своего стула так, что наши лица оказались рядом, примерно на одном уровне.

— Долго, очень долго. С того самого момента, когда я увидел, как ты возишься

у торгового автомата. Я почти не хотел, чтобы ты развернулась, но ты развернулась.

Я слышал о тебе, но и подумать не мог, что ты была. . собой. Дерьмо, я действительно

перебарщиваю.

— Это нормально. Я тоже не сильна в беседах.

—  Это  нас  объединяет,  —  он  наклонился,  я  наклонилась.  Моя  голова

кружилась, и я боялась, что потеряю равновесие, но я тонула в его глазах.

Дверь открылась, и неожиданный голос вторгся в наше пространство:

—  Ух,  ты,  извини,  чувак.  Я  просто  пришел,  чтобы  взять  себе  содовую,  но

возьму её позже. Прости, — я даже не обернулась, чтобы посмотреть на парня. Мои

глаза были заняты иным.

Дасти  и  я  застыли  вместе  с  несколькими  дюймами  воздуха  между нами.  Как

это могло быть, что воздух, большую часть времени неосязаемый, вдруг стал таким..

осязаемым?

—  Я не знаю, что я здесь делаю, Рыжик. Ты  — осложнение, которое застало

меня врасплох. — Его дыхание перемещалось по пространству между нами.

— То же самое, — сказала я. Он закрыл глаза, но это не разрушило чары:

—  Мы  не  можем  сделать  это,  —  сказал  он,  не  открывая  глаз,  но  и  не  отходя

назад.

—  Сделать  что?  —  Я  даже  не  знала,  что  он  имеет  в  виду.  Мы  даже  не  были

друзьями! Может, он думал о поцелуях? Он издал разочарованный возглас, вскочил

так резко, как если бы на это ушла каждая значимая капля его сил, и пошел в другой

угол комнаты:

103

— Год назад я бы поцеловал тебя на кухне.