— Мы хотим, чтобы мавры и христиане стали друзьями, — возразил Мэт.

— Ага! — брызнув слюной, яростно прошипел третий старик. — И чтобы мавры сидели в Марокко, а христиане жили-поживали в Ибирии! Господин Тафа, разве ты не видишь, что эти люди стремятся ответить предательством на твое гостеприимство?

— Я вижу, что они противятся распространению ислама, — жестко проговорил махди. — Между тем мы не можем просто так взять и отрубить голову лорду Магу Меровенса.

— Если ты сделаешь это, ты избавишься от одного из своих самых могущественных врагов!

Мэт судорожно вдохнул, припомнив одну особо кровавую сцену из Байрона.

— Если я обезглавлю его, — задумчиво проговорил Тафа, — на меня обрушится гнев королевы Меровенса и всех ее союзников, и если я хоть сейчас готов сразиться с войском королевы, то к сражению с объединенными войсками я пока не готов. Нет. Я должен как следует обдумать то, как мне поступить с этим неверным. — Голос махди вдруг стал печальным. — Жаль, что ты не понимаешь истины, лорд Маг. Я бы высоко оценил дружбу с тобой.

— Я и предложил тебе дружбу, господин Тафа. — Мэту было не на шутку страшно. Не говоря уже обо всем прочем, они с отцом были в численном меньшинстве. — И до сих пор предлагаю.

— От такого предложения нелегко отказаться, — сказал Тафа. — Но я должен старательно обдумать, как мне с вами поступить, дабы не совершить ошибки и не предать дело ислама. Этой ночью вы будете моими гостями и к вам будет проявлено все гостеприимство, на какое мы способны.

— Все сокровища, кроме свободы, да?

— Вот этого, увы, я вам подарить не могу, — ответил Тафа и махнул рукой стражникам. — Раскиньте шатер и отведите туда наших гостей.

Стражники поклонились и развернулись к Мэту и Рамону. Их было шестеро высоченных, мускулистых, с сурово горящими глазами.

Рамон сердито набычился.

— Вы очень добры, — поспешно поблагодарил Мэт. — Нам очень повезло, что вы так гостеприимны. — Он поклонился Тафе и побыстрее развернулся к выходу из шатра. — Чур, я первый погляжу, какие здесь удобства, папа.

Рамон удивленно выпучил глаза, но тут же улыбнулся и последовал за Мэтом.

— А все-таки приятно чувствовать, что ты в безопасности, — пошутил Мэт.

Отец испытующе глянул на него и ответил в тон:

— Да, приятно будет выспаться, зная, что с нами ничего не случится.

Как только шатер поставили и откинули переднее полотно, Мэт и Рамон в сопровождении двух стражников вошли внутрь. Один из стражников разжег светильник, другой приготовил чашу и кувшин для умывания, а затем принес поднос, на котором стоял медный кофейник и две пиалы. Затем стражники ретировались, оставив отца и сына наедине.

— Неплохо, — заключил Мэт, оглядевшись по сторожам. Серый шелк стен, приятное тепло восточного ковра под ногами. — Во всяком случае, здесь посимпатичнее, чем в любой из тюрем, где мне случалось побывать.

Рамон уставился на сына.

— Ты сидел в тюрьме! — удивленно воскликнул он.

— Не меньше раза в год с тех пор, как угодил в Меровенс, — отвечал Мэт. — Ничего не поделаешь — так уж оно ведется, если отвоевываешь у злобных тиранов право на престол для законной наследницы. — Мэт улыбнулся. — Но, конечно, если ты влюблен в эту самую наследницу, можно и потерпеть такие маленькие неудобства.