— Нет… нет! — Она попыталась вырваться из рук Фрэнка.

Слезы ручьями бежали по ее щекам. Когда Вилли Джо с ухмылкой поднял руку, чтобы ударить ее, она изловчилась и ударила его сапогом в пах. С криком боли он рухнул на пол. Доведенная до крайности, Брайони ударила сапогом Фрэнка по лодыжке, и на секунду он выпустил ее из рук. Этого-то ей и было нужно. Она стрелой метнулась от него и схватила первое, что подвернулось ей под руку. Это была кочерга, которой она с Техасом пользовалась, когда нужно было поправить дрова в камине. Она резко развернулась, размахивая ею перед собой, когда братья бросились к ней.

— Назад! Назад! Я убью вас, если вы сделаете еще хоть шаг! — завизжала девушка, и оба мужчины замерли на месте.

— Лучше вам убраться отсюда, да поскорее, пока Техаса нет. Он убьет вас обоих и ваших паршивых приятелей! И я не шевельну пальцем, чтобы помешать ему!

Вилли Джо оскалился, вытаскивая пистолет.

— Нет, пташка, будет вовсе не так, как ты говоришь. Мы убьем Логана, а тебя заставим быть зрительницей. Мы снимем с него скальп точно так же, как с того старика-индейца, над которым ты так рыдала.

Брайони, похолодев, смотрела на него, и кочерга вывалилась из ее рук.

— Что вы?.. — Она закрыла глаза, а его слова, как колокол, звенели у нее в голове, резонируя снова и снова. «Мы снимем с него скальп… скальп… точно так же, как… мы снимем скальп…»

И вдруг ее пронзила убийственная боль. Она не выдержала и, задыхаясь, закрыла глаза. Перед ней молнией пронесся целый рой образов: она с Техасом на фотографии, индейское одеяло, купленное в деревне, старая смуглая шайенка; затем эти образы сменились следующими, казавшимися такими же живыми: высокий воин с боевой раскраской на лице, вождь с глубоко поставленными глазами и двумя темными косами; окровавленная лагерная стоянка, растерзанные тела… и вновь вождь… вождь… Два медведя! Два медведя!

Раскалывая мозг, к ней с убийственной ясностью возвращалась память, заставив ее схватиться за виски. «Два медведя!» — зарыдала девушка, и слезы застлали ей глаза.

Вилли Джо отбросил ногой кочергу, а Фрэнк схватил девушку за руку. Брайони яростно воззрилась на них.

— Вы убили его! Моего nihu'. Вы убили его и скальпировали.

— Ну и что, — пробормотал Фрэнк, глядя на ее пепельно-серое, обезумевшее лицо. — Значит, ты наконец припомнила. Долго же возвращалась к тебе память. Наверное, ты вспомнила и все остальное, не так ли?

Мало-помалу ее память подсказывала ей все, что случилось после того злосчастного события, и она все яснее понимала происшедшее. Ужас охватил ее, и она, потрясенная, устремила взгляд на жесткие, оливковые глаза Фрэнка.

— Значит, это была ложь, с начала до конца — ложь. — В полубессознательном состоянии она тряхнула головой.

У Брайони было такое ощущение, словно она с трудом пробирается через густые джунгли в отчаянных поисках проторенной тропинки. Слова, срывавшиеся с кончика языка, превращались в тихий, скрипучий шепот:

— Я никогда не была твоей женой. Ты… ты взял меня обманом, для тебя это была просто шутка. Ты сделал это только для того, чтобы грязно отомстить… моему мужу — Джиму. — Ярость затопила ее, как прорванная плотина. — Ты, проклятый мерзавец, враль и свинья! — бросилась девушка на него, готовая выцарапать ему глаза. — Как ты посмел… как ты посмел?

Он легко отбил ее нападение, но она успела расцарапать ему ногтями лицо. Вилли Джо прыгнул сбоку и схватил ее за шею. Прижав ее, он приставил пистолет к виску девушки так, что дуло впилось в ее кожу.

— С нас хватит, пташка.