Молчание в гостиной становилось гнетущим. Брайони сцепила пальцы рук, делая над собой усилие, чтобы заглушить боль, сосавшую ее под ложечкой.

— Сегодня я разыскал добрую дюжину отбившихся от стада коров, — начал Дэнни тоном, в котором звучала показная бодрость. — Отловил их и быстренько выжег клейма. На границе южного выгона я наткнулся на Дюка Креншо. Он заметил коров на своем участке и показал их мне. Сказал, что был уверен в том, что они чужие, так как его стадо пасется гораздо севернее. Молодец старина Дюк, поистине поступил по-добрососедски.

Джим опрокинул в горло остатки виски и коротко бросил:

— Он просто не хочет неприятностей, вот и все, братишка. Ему не хочется, чтобы мы обвинили его в том, что он ставит свое тавро на чужих неклейменых телятах.

— Ну, не знаю. Дюк всегда был честен. Помню, когда…

— Я не хочу вести дискуссию о Дюке Креншо.

Глаза Джима сузились. Он со звоном поставил пустой стакан на каминную полку.

— Как насчет ужина? — требовательным тоном осведомился он, оборачиваясь к Брайони.

В его манере обращения к ней не было ни грана тепла или расположения, одно холодное преднамеренное безразличие. Она почувствовала себя служанкой, к которой относятся с неприязнью, но терпят, пока ее некем заменить.

— Надеюсь, скоро будет готов. — Она с трудом заставила себя говорить спокойно. «Терпение, — вновь напомнила она себе. — Терпение». Но отчаяние и обида точили ее. — Пойду помогу Росите.

— Хорошая мысль.

Было очевидно, что даже ее присутствие ему неприятно. От металла в его тоне у нее заскребло на сердце. Она быстро пересекла залу, ощущая на себе взгляды обоих мужчин. Пока она не скрылась, никто не проронил ни звука.

Когда она вышла, Дэнни в ярости набросился на брата.

— Какого дьявола ты добиваешься, обращаясь с ней так? — рявкнул он, и лицо его покраснело от злости. — Вместо того чтобы сокрушаться о себе, тебе бы следовало подумать о том, что она пережила за эти недели! Черт подери, парень, если ты будешь третировать ее так и дальше, она совсем заледенеет! Брайони твоя жена! Или ты позабыл?

— Судя по всему, это ты позабыл, братишка! — мрачно ввернул Джим. — Вы двое очень славно обнимались, когда я вошел. Сдается мне, ты забыл, что леди замужняя женщина!

— Да брось ты! — сокрушенно покачал головой Дэнни. — Ничего подобного не было и в помине, и ты это прекрасно знаешь! Просто я пытался утешить ее. Из-за тебя она ведет себя теперь тише воды, ниже травы. Должен сказать, Джим, что, будь я женат на Брайони, я бы относился к ней совсем по-другому!

— Да, но она не твоя жена. — Глаза брата блестели, как лезвия клинков. Казалось, он был готов убить Дэнни. — И думаю, тебе лучше не забывать об этом, дорогой братец. До тебя дошло?

— Еще бы. Она не нужна тебе, но ты не хочешь, чтобы она оказалась нужна кому-либо другому. Ведь так? — поддел его Дэнни.

В следующую минуту Джим молнией бросился к брату. Он схватил его одной рукой за ворот, а второй заломил ему руку.

— Не суй свой нос в чужие дела, Дэнни! — предупредил он шипящим от ярости голосом. — Это касается только меня и моей жены. Не суйся и держись подальше от нее!

Дэнни, как ни старался, не мог вырваться. Когда Джим еще больше скрутил ему заломленную руку, он выругался.

— До чего же ты толстокожий, дьявол! — выдохнул он, и глаза братьев встретились, метая молнии друг в друга.