Всю неделю я замерзал по ночам, потому что мистер Ф. Джамал совершил большую ошибку и поставил диван-кровать под окном. Это была дурная идея — в частности потому, что окна были настолько неисправны, что влетающие в них сквозняки могли бы наполнить паруса небольшой яхты. Чтобы исправить ситуацию, я перетащил диван-кровать к противоположной стене, то и дело останавливаясь и расправляя ковер, который постоянно собирался складками, отчего колесики дивана буксовали. И хотя новое положение вещей означало, что я не смогу полностью открыть дверь ванной комнаты, единственный оставшийся вариант заставил бы меня перекрыть выход из этой адской дыры. Словом, больше я не экспериментировал и оставил диван на новом месте. Обливаясь потом после этого небольшого физического упражнения, я рассудил, что пора сделать перекур. Однако моя совесть и слышать об этом не хотела. В общем, я продолжил неистово переставлять мебель, пока кураж не прошел. Я решил, что оба шкафа будут смотреться значительно лучше, если их передвинуть к стене напротив кухни, иначе они выглядели слишком внушительно. Немного посомневавшись, не стоит ли мне сначала все из них вынуть, я начал сражаться с тем шкафом, что поменьше.

Сперва я покачал его из стороны в сторону, но тревожный скрип и треск подсказали мне, что так я далеко не продвинусь. Тогда я зашел сбоку, уперся в него плечом и сильно надавил, будто мы с ним — два игрока в регби. Потребовалось потратить немало сил, чтобы его расшевелить, но когда он наконец сдвинулся с места, что-то царапнуло по обоям и упало на пол. Я оставил шкаф в покое — вмешалось мое живое воображение, которое предположило, что это, должно быть, полуразложившаяся человеческая рука, и именно она, наверное, несет часть ответственности за то, что в комнате так пахнет. У меня мелькнула мысль — пусть и наполовину шутливая, — что не будет ничего удивительного, если злая судьба, которая преследовала меня последние двадцать шесть лет, устроит так, что Кейт, та самая Кейт, в которую я влюбился после пары телефонных разговоров, окажется серийным убийцей. Когда я обнаружил, что это не один, а целых два предмета и отрубленной конечности среди них нет, то вздохнул с облегчением, хотя и не без некоторого разочарования. На полу лежал конверт с фотографиями и щетка для волос.

От того, что попало мне в руки (я имею в виду фотографии, а не щетку), у меня захватило дух. Голова моя закружилась, и я сел, прижимая фотографии к груди. Я чувствовал, как вызванный этой находкой адреналин со свистом несется по жилам. Я не сомневался, что среди этих снимков будут и фотографии Кейт, моей Кейт, Кейт, которая наполнила собой мои мечты — Кейт, которую я никогда не видел. Но тут до моего сознания с курьерской почтой добралось послание от моей совести.

«Рассматривать чужие фотографии, — говорилось в нем, — без согласия владельцев — это нарушение моральных прав личности, которое равносильно таким прискорбным поступкам, как чтение чужого дневника или личных писем.